Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

В томских вузах увеличилось число студентов из Сирии и Ирака (только в ТПУ их сейчас восемь). Но это не столько потому, что люди бегут от войны, а потому что война закрыла им путь в европейские вузы. Европа принимает беженцев, но прикрыла программы по обучению студентов из этих стран. Так у нас в Томске оказались Мохаммед и Амер из Сирии и Бушра из Ирака.

В Европу я могу отправиться в статусе беженца, но не в статусе студента.

студент из Сирии Мохаммед Али Джасем
студент из Сирии Мохаммед Али Джасем
Автор: Юлия Корнева

Мохаммед Али Джасем. Студент 2 курса магистратуры, Институт кибернетики, ТПУ.


— Я из города Алеппо. Инженер-механик. Закончил университет с лучшими показателями. А у нас, если ты занимаешь первое место, на следующий год уже преподаешь в вузе. И в течении трех лет государство должно преподавателя отправить учиться за границу в магистратуру или в аспирантуру. Я закончил университет в 2009 году, через год начал преподавать, а еще через год началась война. И все страны, которые против нашего президента, которые считают, что у нас режим — диктатура, решили что отношения с Сирией поддерживать нельзя. У тех, кто собирался продолжить обучение в США или Европе — появились проблемы.

Теперь мы можем продолжить обучение только в дружественных Сирии странах: России, Иране, Индии, Китае, Кубе. Россия дает Сирии ежегодно сто государственных стипендий, чтобы мы продолжали обучение у вас. А Европа нам теперь такие места не дает. Потому что я считаюсь государственным служащим, я как бы член режима. До войны, пожалуйста, пишешь заявление, хочу учиться в Англии — без проблем. А сейчас я могу в Европу отправиться в статусе беженца, но не в статусе студента.

— Во время войны было очень сложно работать. Наш университет бомбили постоянно. Три года это был просто кошмар. Сейчас я в Томске, но мои родители остались в Алеппо. Каждый день бомбят. Но что делать? Мои родители даже не скрываются никуда во время бомбежек, сидят в здании, а потом продолжают дальше жить. Наш дом пока сохранился. У меня там папа, мама, шесть братьев и три сестры.


— Очень большая семья...


— Нет, средняя, потому что арабы любят много детей. Все живут вместе, только одна сестра живет отдельно, она вышла замуж. У меня старший брат сейчас служит в государственной армии, а самому младшему брату 9 лет. Он ходит в школу, школа продолжает работать. Хотя и под бомбежками.


—Война не разделила студенческую среду на противоположные лагеря?


— Конечно разделила. В Сирии большинство сунниты, а большинство суннитов против Асада. Потому что Асад, считается, алавит. Есть еще шииты, их мало в Сирии. Я — шиит. Есть христиане и так далее. Война разделила всех по религиозному принципу.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— Когда пришли российские войска в Сирию, что изменилось?


— Честно говоря, без России сейчас — Сирии нет. Потому что когда российская авиация начала поддерживать нашу армию, тогда она начала освобождать города. Например, Пальмиру. Алеппо сейчас, наконец-то, соединяется в один город. Поэтому я благодарен России.


— Не думала ваша семья уехать из Алеппо?


— Я несколько раз им предлагал, даже в Россию уехать. В ТПУ мне предлагали даже заявление написать, чтобы помочь перевезти семью. Но мой отец сказал, что он уже в возрасте и хочет умереть на родине. Можно было в самой Сирии переехать в более безопасное место на запад, на побережье, но там сейчас столько людей, что просто места нет. До Алеппо мы жили в другом городе, где еще в советские времена советские инженеры строили первую дамбу в Сирии. Мой отец там был менеджером, потому что он инженер-энергетик. И когда ИГИЛ (запрещенная в России организация) захватила этот город и дамбу, мы бежали в Алеппо. Поэтому я еще с детства немного знал русский язык, потому что там было много русских инженеров, некоторые сирийские инженеры учились в Советском Союзе и были женаты на русских, так что многие говорили на русском. Я знаю Иосифа Кобзона, знаю Аллу Пугачеву. Когда я разговариваю с друзьями, они смеются, Мохаммед, ты очень старый, мы таких певцов даже не знаем. Я знаю песню «День победы», я слышал ее в детстве. На дамбе по-русски было написано, что это подарок от советского народа Сирии.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— У меня погиб дядя и его сын. Они погибли потому что шииты, мол значит они с Ассадом. А ведь шиизм — это просто религия. Это просто чувства, почему я из-за этого должен умирать? Сейчас город Идлиб — столица Аль-Каиды. А Ракка — столица ИГИЛ. (Обе террористические организации, запрещены в России — прим. редакции). А ведь Сирия это земля мира. Где все религии жили в мире. Одни из самых древних христиан живут в Сирии. Франция хотела пригласить этих христиан к себе. Но они великие, они отказались, сказали: нет Алеппо — это наша родина. И церковь христианская там есть. Террористы не против христиан или мусульман, они против жизни.

Много среди террористов в Сирии из Чечни из Китая даже. Считается, что они хотят свободу для Сирии. Ребята, да они же террористы! Джабхат ан-Нусра, ИГИЛ (запрещенные в России организации — прим. редакции), Свободная армия Сирии — много лиц, но все это террористы.

— У вас обязательна служба в армии?


— Да, все парни в Сирии должны служить (христиане, мусульмане без разницы). Мой старший брат, он инженер, служит. В мирное время срок службы — два года, но сейчас война, поэтому мой брат до сих пор в армии. Я не служил, у меня отсрочка была как у студента. Я очень хочу вернутся после учебы домой. Я как уехал из Сирии, с тех пор ни разу не был. Уже третий год. В Алеппо аэропорт не работает, вокруг террористы, очень сложно попасть домой.


— Как вы поддерживаете связь с родителями?


— У моих родителей с соседями на несколько домов есть один генератор, они заряжают свои телефоны, есть сотовая связь, появился интернет. Был месяц, когда я вообще не мог связаться с родителями, это когда террористы заявили, что захватили весь Алеппо.


— А откуда вы обычно узнаете новости?


— RTVi на русском языке, государственный иранский канал по интернету.


— А было такое, что с экранов новость преподносили иначе, чем вам об этом рассказывали те же родственники?


— Да летом, когда террористы захватили на юге Алеппо военный университет, где обучали офицеров. В этом месте много солдат, много оружия. А наш государственный канал сказал: ничего страшного. Но мой старший брат , который служит в армии и другой мой брат, который работает врачом, говорили мне что ситуация на самом деле очень плохая. Мой брат — врач рассказывал, что в больнице даже кроватей на раненных не хватает, они на земле лежат. А наш канал говорил: они захватили чуть-чуть и сейчас армия там все освобождает. Но я считаю это право государства, это чтобы не создавать панику. Потому что люди в Алеппо, если бы они знали, что захватили военный университет, подумали бы что все — конец, а это очень страшно. Но я в Томске и я хочу знать правду.


— На ваш взгляд из-за чего случилась война в Сирии?


— Из-за газопровода. В 2007 году наш президент заключил договор с Путиным, что газопровод нельзя пускать из Катара через Сирию, потому что это будет влиять на Газпром. И тогда наш президент Асад сказал Катару нет, потому что Россия не просто друг, это и наша история. Арабская весна началась в Тунисе, потом в Ливии, потом Египет, Йемен. Много есть безработных людей, есть пропаганда. Альджазира есть такой канал. Есть на Балканах этот канал, в Чечне. Его легко найти в интернете в России. Он тоже причина войны в Сирии.

Мохаммед Али Джасем на отдыхе в Египте
Мохаммед Али Джасем на отдыхе в Египте

— В детстве я мечтал побывать в России. Когда я учился в 5 классе, у нас на арабском языке был рассказ про Валентину Терешкову — первую женщину-космонавта. Я тогда первое место занял по сочинению и сказал учительнице, что хочу встретиться с этой женщиной. 8 марта у Валентины Терешковой был день рождения. Я надеюсь, что когда нибудь я все-таки ее увижу. Хотя у меня тут есть преподавательница, ее зовут Валентина Николаевна, и она тоже первая женщина среди мужчин, которая защитила доцента в Институте кибернетики. И она мне сказала: я первая женщина, которая защитила на нашей кафедре диссертацию. Так что в каком-то смысле моя мечта осуществилась.

На нашем доме написали, чтобы в течение недели христиане уехали, иначе нас убьют.

Студент из Сирии Амер Салум.
Студент из Сирии Амер Салум.
Автор: Юлия Корнева

Амер Салум, 2 курс аспирантуры, Энергетический институт ТПУ.


— Я сириец-христианин. Родился в Хомсе. Это в центре Сирии. Сейчас мои папа, мама и сестра живут в деревне рядом, деревня называется, если перевести на русский — Яблоко, у нас там много яблочных деревьев. Я преподавал в Хомсе в местном университете, а в России повышаю квалификацию. Русский язык до приезда в Россию не знал. Собирался ехать учиться в Германию и уже год учил в Сирии немецкий. Но потом из-за политики посольство Германии закрыло эту программу. А Россия сказала, что все стипендии в которых отказала Европа, мы даем. Мне сказали: у тебя есть неделя, ты поедешь в город Томск, это Сибирь, одевайся тепло. Я через друзей нашел человека, который до этого был в Швейцарии, он отдал мне свои поношенные теплые ботинки.

Я в детстве смотрел мультфильм, где в Сибири человек охотился на медведя. Там в мультфильме были такие домики из дерева, я думал, что такие домики бывают только в сказках. У нас ведь строят дома из камня, из дерева не строят. А когда приехал в Томск увидел эти «сказочные» домики.

— В 2011 году, когда война началась, мы вынуждены были уехать из города в деревню. Те, кто захватил Хомс, сначала были мирные, мол мы против государственного режима, просто хотим свободу и демократию. Но когда государство ушло из Хомса, а они взяли власть в свои руки, они написали на каждом доме, где жил христианин, чтобы в течение недели христиане уехали или иначе нас убьют. Это были сирийцы и ливанцы — мусульмане. Большинство сирийских христиан жило в Хомсе. 35 процентов населения были христиане. До войны христиан в Сирии было пять миллионов, сейчас 400 тысяч. Они уехали в основном в Австралию. И немного в Швейцарию. Например, у меня в деревне 500 семей, большинство уехали в Австралию, а 13 семей в Швейцарию.


— А ваша семья пыталась уехать?


— Нет, я буду жить в Сирии всегда. И я против того, что уехали христиане из Сирии.

Сейчас в городе и в нашей деревне спокойно. Но мы оставили свой дом и у меня погибли два двоюродных брата. Один был в армии и подорвался на мине в городе Идлиб. А другой брат работал в Дамаске на бетонном заводе и когда пришел туда ИГИЛ (запрещенная в России организация), сотрудники завода, которые тоже были ИГИЛовцами, показали на него, что он христианин, и его расстреляли.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— В деревне у нас есть старая христианская церковь. В Хомсе были прекрасные христианские церкви, их было восемь, но их разрушили и сожгли. Одна старая церковь у нас была чуть ли не с 1 века. Ее тоже сожгли. Сейчас, когда государство освободило эту церковь, будут пытаться ее восстановить.


— У вас вся семья представители одной религии? Смешанные браки не распространены?


— В Сирии официальные законы не разрешают такие браки. Только если мужчина-мусульманин женится на православной, тогда такой брак зарегистрируют. А вот христианину на мусульманке жениться нельзя. У меня есть друг, он христианин полюбил мусульманку, они вынуждены были уехать на Кипр, там поженились и теперь живут.


— А в Томске вы ходили в местные церкви?


— До Пасхи я ходил два раза в церковь в Томске, которая недалеко от площади Новособорной. Если сравнить: у нас музыка в церкви мне нравится больше, у нас есть доски в церкви, можно сидеть. Иконы одинаковые. Молитвы похожи. Люди тоже одинаковые.


— Вы один ходили или с друзьями?


— Я ходил с Мохаммедом, но он мусульманин, он побоялся зайти и ждал меня на улице.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— Как вы оцениваете роль США и России в войне?


— У России больше экономические причины. Катар и Саудовская Аравия хотели построить через Сирию в Европу газопровод. Но России это не выгодно. А США — кто знает, что они хотят. Я сейчас больше всего боюсь Ирана, потому что Иран использует грязные способы. Иран строит, например, большой машиностроительный завод, кто-то хочет туда пойти работать, а они в заявлении просят указать кто ты: шиит, суннит, чтобы согласовать или не согласовать. Не должна религиозная принадлежность тут быть определяющей. Сирия раньше была похожа на СССР: никто не спрашивал какой ты веры, все жили дружно. Но наш молодой президент решил, что нужно развивать экономику и открыл границы для других стран. И после этого Иран и Саудовская Аравия зашли и начали ту грязную игру, которую сейчас ведут.

Если замужняя женщина в Ираке не будет работать, а ее мужа убьют бомбой, кто будет кормить ее детей?

Студентка из Ирака Бушра Мохаммеджават
Студентка из Ирака Бушра Мохаммеджават

Бушра Мохаммеджават, студентка 2 курса магистратуры, Институт кибернетики ТПУ


— Я хотела учиться в Малайзии, но у меня учится много друзей в России, и они говорили, что в России лучше. Самое сложное было выучить русский язык, до приезда сюда я знала только несколько слов приветствия и благодарности. Закончу ТПУ, вернусь в Ирак, там с российским образованием больше возможностей. До приезда в Россию я преподавала в Ираке в университете.


— В Ираке у вас семья?


— Моя семья — это мама и папа. Они пенсионеры. Недавно папа умер, я только что вернулась из Ирака, ездила его хоронить.

Я не замужем, у меня был жених, но он погиб пять лет назад при взрыве бомбы, когда находился на рынке, там взорвалась машина.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— Как ваши родители отнеслись к отъезду в Томск?


— Сначала они были не согласны. Я хоть и взрослая, но всегда спрашиваю разрешения у своих родителей, из уважения к ним. Но потом я их убедила. Сейчас многие из Ирака уезжают. В Швецию много беженцев уезжает, в Иран (с ним хорошие отношения). У меня родня уехала в Швецию.


— Как вы опишите свою жизнь при Саддаме Хусейне?


— Все было хорошо и безопасно, но я была ребенком и много просто не знала. А потом, когда американские войска зашли в наш город и начались бомбежки, нам пришлось оставить дом. Было очень сложно, пришлось идти в другой город пешком, потому что не было машины. Это было в1991 году. Мы сначала жили просто на улице в саду, потом нашли брошенный дом.


— Кто с кем сейчас воюет в Ираке?


— ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. редакции) с государственной армией Ирака. ИГИЛ это террористы, они плохие.


— В Ираке президента выбирают? Как проходят выборы?


— У нас были выборы, но очень давно. Каждые 4 года вроде как переизбирается глава города-региона. А вот кто сейчас президент Ирака — я даже не помню как его зовут, я не очень интересуюсь политикой.


— Когда погиб Саддам Хусейн, что вы чувствовали?


— По-человечески его было жаль. Я знаю несколько семей, которые пострадали от его режима, но все-же когда увидела его убитым — было неприятно, не смогла смотреть.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— Как в Ираке сейчас со свободой слова?


— Сейчас много интернет-ресурсов, на которых публикуют разную информацию, но я слышала об одном журналисте, который написал материал и за который его убили. Когда был Саддам Хусейн не было ни спутников, ни интернета, сейчас все есть, с этим все в порядке.


— Много у вас друзей и родственников погибло?


— Да многие погибли. При бомбежке, при терактах. Женщины и дети погибали на рынке. Мы постоянно теряли кого-то. Но сейчас в нашем городе, в Мосуле, спокойно. Наш город охраняет армия. Все парни тренируются и идут в армию, для защиты города.

Из горячих точек в холодную зиму. Студенты без права выбора

— Женщины в Ираке. У нас расхожее представление: сидят дома, занимаются детьми, укутаны в паранджу. Так ли это?


Конечно мы носим хиджаб по- мусульманским обычаям, на улицу нельзя выходить без хиджаба, хотя находясь дома можно ходить в простой одежде. В России я хожу в джинсах, в Ираке можно носить джинсы дома, но на улице нельзя, осудят.

Сейчас очень сложная жизнь, если замужняя женщина не будет работать, а ее мужа убьют бомбой, кто будет кормить ее детей. Так что все женщины стараются работать.

— Как к вам относятся в России, когда видят что вы носите хиджаб?


Просто удивленно смотрят, но агрессии никто не проявлял. Я познакомилась с девушками из Киргизии, они тоже носят хиджаб. Я ходила в Томске два раза в Красную мечеть. Я совершаю ежедневно намаз дома (женщинам не обязательно ходить в мечеть).


— Как вы планируете дальше жизнь?


Вернусь в Ирак, попробую наладить личную жизнь, у меня есть мечты, самые заветные — закончить учебу и получить степень магистра. Конечно, я хочу детей, если бы был хороший мужчина, но из-за войны, сейчас их очень мало.

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
премия Просветитель
ВНИМАНИЕ! Конкурс:
НЕ УПУСТИ СВОЙ ШАНС!
Поделитесь