Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Что общего у Семена Слепакова, Максима Виторгана и Марии Захаровой? Они (и еще полсотни человек) откликнулись в прошлом году на предложение журналистки Ирины Шихман — «А поговорить?». Шоу «с низкой социальной ответственностью» на youtube-канале выходит каждую неделю и за год своего существования набрало более четверти миллиона подписчиков.

«...И к концу я уже привыкла к манере Ирины Шихман и поняла, что она тоже из интервьюеров таких, которые очень хорошо готовы, у них есть именно логика и стратегия… Она понимает, что ей хочется от своего собеседника получить. Поэтому Максим Виторган, не переживайте, было прекрасное интервью...» (Ирина Петровская, «Эхо Москвы»)

Ирина Шихман, которую комментаторы в интернете называют «Дудем в юбке», начинала журналистскую карьеру в Томске — многие ее помнят как ведущую и автора «историй в деталях» в программе «Обстоятельства» на телеканале «СТС-Открытое ТВ», входившем наряду с ТВ2 в Томскую Медиагруппу. На днях Ирина приехала в родной город по семейным обстоятельствам, и мы поговорили с ней о феномене Дудя, свободе в интернете и пользе от хейтеров.

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»
Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»
Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

В Томске тебя запомнили как ведущую «Обстоятельств», которая в середине нулевых исчезла с томских экранов. Для тех, кто потерял тебя тогда в местном телепространстве — почему уехала? Как проходило покорение Питера и Москвы?


Я влюбилась и уехала за любовью — даже университет не закончила. В Питер. И счастливо там провела два года жизни. Первым делом купила там телевизор. И начала смотреть местные программы, чтобы понять, куда я хочу пойти работать. И не могла найти ничего достойного. Месяца полтора поработала на местном СТС. Ездила стажером с корреспондентами снимать сюжет-дубль. И, каждый раз приходя домой, в эфире видела свой текст, но озвученный штатным корреспондентом. Потом меня начали выпускать в эфир. Но в штат не брали. И я пошла на 5-й канал — в новости. Написала текст про власть, которая неправильно себя ведет (я же из Томска приехала!), после которого редактор спросил меня: «Вы на какой канал пришли устраиваться?» И меня попросили больше не приходить. Это был 2005 год.

У меня был жуткий депресняк. Потому что это тяжело, когда ты делаешь в Томске одну из самых популярных программ, висишь на билбордах, у вас офигенская дружная команда, а потом ты уезжаешь и тебе говорят: «Кто вы и зачем?»

"Убить Билла-2. Своя версия" ("Обстоятельства", 2004 год)
"Убить Билла-2. Своя версия" ("Обстоятельства", 2004 год)
"Убить Билла-2. Своя версия" ("Обстоятельства", 2004 год)
"Убить Билла-2. Своя версия" ("Обстоятельства", 2004 год)
"Обстоятельства", 2004 год
"Обстоятельства", 2004 год
Сборная Томской МедиаГруппы
Сборная Томской МедиаГруппы
Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Петербуржцы — снобы. В Москве такого нет — берут всех. И особенно любят людей из провинции. Потому что они хотят мало денег и работают до ночи... Поработав шеф-редактором на радио «Балтика», я устроилась в открывавшийся в Питере филиал «Историй в деталях» Сергея Майорова. Сняла два первых сюжета, и их сразу взяли на федеральный эфир. У нас тогда по выходным был «телемост» — Питер-Москва.


А потом я перебралась в Москву к Майорову, оттарабанила у него долгих семь лет. И, наверное, и не ушла бы никогда, если бы не обстоятельства. Потом был канал Москва-24, у меня там было три авторских проекта. А потом меня перекупил канал НТВ. Я всегда отмазываюсь — я была в утреннем развлекательном вещании, у меня не было ничего общего с этой пропагандой в конце дня.

У Майорова тяжело было?


Тяжело было с его характером — он не очень простой человек, но сегодня я понимаю, что все, что я умею в профессии — навыки портретного интервью, — это его школа. Я всегда и везде говорю, что это мой учитель. Хотя он, конечно, тиран и деспот. Человек-актер. Сегодня он играет комедию, значит, все будут в офисе ржать. Завтра у него драма, все будут плакать. Сидеть в офисе до 11. Потом у него триллер... Вот мы так жили. При этом, когда этот человек приезжал из какой-нибудь поездки, он, как хорошая мамаша, всем привозил дорогущие подарки. Помнил про день рождения каждого — семейное ему было очень важно. И ты к этому привыкаешь. 

Это правила игры, ты так живешь: работа — это семья, ты там с утра до ночи. Но когда я уволилась, когда мы все уволились, мы подумали — а зачем было так работать? Ведь работа — это работа, а жизнь — это жизнь.

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Вопрос про работу: есть какие-то образцы в профессии, на которые ты ориентируешься? Заимствуешь что-то как интервьюер?


Я всегда ориентировалась на Ксюшу Собчак. Классно наблюдать за человеком, который вырастает. И превращается из «девочки-куколки», которая изображает пьяную в «Блондинке в шоколаде» и трусы свои всем показывает, в очень серьезного журналиста. Для меня это был кумир. До того времени, пока она не пошла на выборы.


Сейчас я открыла офигенное шоу и всем рекомендую — Netflix выпустил шоу-интервью Дэвида Леттермана (который Saturday Night Live делал), оно называется «Мой следующий гость не нуждается в представлении». Его можно найти ВКонтакте — там выпуски с субтитрами, если кто не знает английского. У него в гостях — Барак Обама, Джордж Клуни... Смотришь запоем. Но оно выходит раз в месяц, зараза. Как это можно раз в месяц делать?

Заставка к шоу "Мой следующий гость не нуждается в представлении"
Заставка к шоу "Мой следующий гость не нуждается в представлении"

«ВДудь», «#ещенепознер», «А поговорить?»... Как считаешь, почему именно сейчас жанр интервью так покатил в интернете?


Все просто объясняется. Во-первых, Юра Дудь показал всем отдельную площадку, где, оказывается, телевизионщики могут оторваться. А во-вторых, почему это все начали повторять — я думаю, даже не из-за успеха Дудя. Просто из всех телевизионных жанров интервью — это самое простое в плане затратности. То есть ты можешь поставить камеру и задать человеку вопросы. Даже если ты не не понимаешь, что такое видеоряд, не можешь организовать пять камер и выставить телевизионный свет, задать любой вопрос ты можешь. Поэтому все и пишут интервью.

На самом деле, если окунуться в мир ютуба — того, который был до Дудя, — там же все жанры есть. Там есть свой кинокритик — BadComedian. Он делает очень смешные дорогостоящие выпуски. Там есть новости. Я, например, очень люблю такую юмористическо-аналитическую программу «Russia not Today» — сидит чувак, читает подводки будто к новостям недели...

Там есть жанр пародии. Все эти влоги. Сколько там кулинарных программ — Макаревич сейчас тоже ушел в ютуб и делает свой «Смак». Там есть прямые эфиры. Там есть журналист-расследователь — это Навальный. Просто интервью — я считаю, что это коммерчески удобно.  

В чем секрет Дудя, на твой взгляд?


Да все просто. Люди все устали от телека, который слишком искусственен. Знаешь, когда я сама перешла на ютуб, поймала себя на том, что — «О! Ты можешь себе это позволить? Серьезно? Можно вообще не париться на счет лейблов на экране? И не заблюривать это все? Можно что хочешь пить, можно ставить воду на пол?!» В телевизоре мы же вылизываем картинку. А я еще была в «Историях в деталях», где мы за каждой пылинкой следили: «Боже, розетка в кадре! О, нет! Весь кадр переставляем на другую сторону квартиры».  

А здесь полная свобода. И я думаю, что успех Дудя в том, что он вдруг начал задавать вопросы, которые давно в телевизоре никто не задавал.

На телеканал «Дождь» подписано очень маленькое количество людей — пока у нас народ со скрипом платит за контент. Особенно в провинциальных городах. И вот он появился — герой, который сейчас спросит то, что их волнует. Вообще-то, интервьюер всегда должен этому следовать. Ты представитель народа и служишь этаким проводником между зрителем и гостем. Но в телевизоре все забыли об этом давно, а Дудь вспомнил. Ну, а еще он наглый парень, а за такими интересно наблюдать.  


Я ему жутко завидую в его невероятной уверенности в себе. У меня этого нет. Я волнуюсь. А если я волнуюсь, то это видно. А он в этом деле умница. Он может быть уверенным со всеми.

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Что отличает человека, ведущего светскую беседу с гостем, от интервьюера, ведущего конфликтный разговор, затрагивающего острые проблемы? Тебе было бы интересно дрейфовать в эту сторону?


Мне сейчас все указывают — вот Полозкова, Лазарева — это такой разговор по душам. У меня он очень хорошо получается, потому что я с этим кучу времени работала. А конфликтное интервью — для меня это новое. Я этого не пробовала, и мне это интересно. Но это вообще свой мозг надо перестраивать.


В жанре светской беседы я могу даже не готовиться к интервью. Серьезно. В смысле Википедию почитала, что-то более-менее поняла и пошла. Я раскрою героя уже на штампах — своих же, журналистских.

И даже когда человек совсем ничего не говорит, у меня есть пять вопросов «открывашек», при помощи которых он что-нибудь да расскажет.

А в конфликтном жанре такое невозможно. Ты должен быть максимально готов к интервью. Сегодня у меня на подготовку к разговору уходит минимум целый день. Я сижу с восьми утра до часа ночи, и к моменту прихода в студию, мне кажется, я знаю все, вплоть до годов, дней — что у человека случилось, потому что в конфликте нельзя чего-то не знать. Если тебе кидают фразу, ты должен тут же ее отбить. «В тебя кидают мячиком, ты должен достать ракетку».

И в этом плане это жутко интересно — особенно если у тебя тяжелый гость, «прошаренный», типа Захаровой. С которой я понимала, что она любой вопрос отобьет. И более того, она меня задавит.

Это азарт даже на стадии подготовки: так, сейчас я задам этот вопрос, а тут я загоняю человека в ловушку, а здесь мы из нее выходим... Это же психологическая игра с самим собой.

Интервью с Марией Захаровой считаешь своей удачей или неудачей?


Провалом, конечно! Большим! Хотя я пыталась показывать его профессионалам и они говорили — все нормально. Я знала заранее: мы зовем Захарову, я облажаюсь, но я это сделаю. Потому что мне же надо где-то учиться. Если я всегда с лояльными к себе людьми буду писать, то что?


И я не считаю, что провал — это плохо. Это классный урок. Дальше будет лучше. Невозможно ничему научиться, когда тебя гладят по голове. Возможно, я девочка Сергея Майорова, который редко гладит по голове. Ты ошибаешься, исправляешь свои ошибки и становишься лучше.  

Что считаешь своей удачей в проекте «А поговорить?»


Интервью, за которые не стыдно, было много. Но если говорить «Охарактеризуйте мне Иру Шихман», я бы показала интервью с Татьяной Лазаревой, фильм про Гоголь-центр — мне было очень важно это сделать, потому что я обожаю этот театр. И его актеров. Которые непостижимо другие — не те, с которыми я привыкла работать. И это было колоссальное удовольствие.  

Там не очень большое количество просмотров. Я это предполагала — у нас 4% населения ходит в театр в принципе. Но та ответная реакция, которая последовала, такое бывает крайне редко.

Чертовски приятно, когда люди тебе пишут — «А вот мы купили билет в театр...», «А вот у меня появился повод в Москву, и мы идем на этот спектакль...», «А что вы посоветуете?» А потом люди делают селфи и пишут — «Спасибо Ире Шихман, что отправила нас в Гоголь-центр». Ничего нет приятнее. Не «Ира, вы такая классная!», нет. А то, что человек взял и совершил какое-то действие.

А есть для тебя какие-то запретные темы, за которые не возьмешься никогда и ни за какие коврижки?


Я никогда не буду заниматься пропагандой ни за какие деньги. Просто я не договорюсь со своей совестью. Мне предлагали работать в подобных программах, и когда я сидела по полгода без работы — даже в Москве, я не пошла.


А если смоделировать ситуацию, что есть тема, которая тебе интересна, но твою аудиторию волнует вряд ли. Будешь тратить силы, энергию, чтобы произвести важный для тебя контент?


У меня есть какие-то герои, которые мне жутко интересны. Но я понимаю, что кроме меня и еще пяти людей их никто не знает... Нет, не буду. К сожалению, мы всегда боролись за рейтинги. Но с другой стороны, и про Гоголь-центр я тоже понимала, что это не миллион просмотров. Я его сделала. Это политическое высказывание в какой-то мере.  

Как относишься к хейтерам? Задевают, развлекают, раздражают? Или мотивацию что-то поменять в себе дают? Или это просто часть профессии — данность...


Никогда никакой частью профессии для телевизионщика это не было. Мы обратной связи не имели вообще. Мы получали цифры рейтинга, которые говорили — столько-то вас посмотрели. И все. А тут мы столкнулись с этим дядей, который разговаривает с телевизором.


И для меня это был... шок. Особенно когда ты начинаешь делать что-то новое один, не корреспондент в какой-то программе, а ты — Ира Шихман. Все взятки с тебя. И это было ужасно сложно.

Я реально ревела сидела. Они же еще на больное давят. Говорят, что ты никто. Я вдруг узнала, что у нас куча антисемитов. Я вообще по жизни не сталкивалась с этим никогда.  

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Спасибо друзьям. Как-то я им рассказывала — этот написал это, тот то-то... И ребята начали читать это вслух и ржать. И первое время я в инстаграм снимала своих друзей, которые сидят и читают эти комментарии разными голосами, это получалось так смешно, что мы решили это делать рубрикой в конце программы. И когда я начала это отыгрывать и придумывать прикольные ответы, я на это совершенно по-другому посмотрела, начала легко относиться.  


Но если отринуть всякую фигню по поводу национальности, внешности, не того размера щиколотки, как мне написали, то ты понимаешь, что люди не идиоты и к ним можно прислушиваться. Если они пишут, что не надо навязывать свою точку зрения, то ты пытаешься за собой понаблюдать: и действительно, может, я это делаю?

А еще у ютуба есть тренды, в которые все стремятся попасть. Так вот, ютуб в первую очередь считывает количество комментариев. И чем больше срача в твоих комментариях, тем тебе выгоднее. Поэтому пишите, дорогие хейтеры, мы будем быстрее попадать в тренды!  

Ты работаешь без редактора?


Да. У меня есть вторая творческая единица на программе «А поговорить?» — это мой лучший друг Никита Лойк, который является режиссером этой программы. Он отвечает за картинку, но так как он тоже журналист, он очень мне помогает и с версткой. С ним я могу посоветоваться, с какого вопроса лучше начать. Или я ему скидываю мастер, а он говорит — о, какая скукотень, вырезай первые 20 минут.

Это принципиальная позиция — работать без редактора? На мой взгляд, важно вопросы для интервью на ком-то обкатать...


Наверное, правильнее — и так работают все профессионалы, которые могут себе это позволить — иметь редактора. Но я не умею работать со вторым автором в команде. У меня начинаются творческие разногласия. А во-вторых, я не представляю, что подготовку к интервью доверю какому-то другому человеку. Мне кажется, что не существует такого человека — может, просто не встречала — который готовился бы тщательнее, чем я.

А для обкатки вопросов у меня есть Никита Лойк и мой молодой человек Евгений Казачков, драматург, который дома ужинает, а я на нем обкатываю все вопросы — не глупо ли задать те-то, а если повернуть в эту сторону?.. Он ходячая энциклопедия и очень сильно помогает.

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Как монетизируется твое шоу в интернете? Очевидно, что проект все-таки затратный в плане производства...


Любое шоу в интернете монетизируется двумя способами. Есть реклама ютуба, которая раздражает всех, потому что появляется каждые пять минут. Она приносит деньги за просмотры. Это небольшие деньги, но если у тебя большой канал и видео собирает по миллиону, это все суммируется и получается хорошая денежка. А второе — это интегрированная реклама, когда ролик вшит в тело программы. И вот здесь уже мы можем хорошие деньги зарабатывать. Мы, правда, только начали это делать. Ну и потом, я не особо скрываю: у канала есть собственник. И я получаю зарплату. Все доходы, о которых я рассказала, они уходят собственнику.

А собственник — это?..


Москва Медиа. Холдинг. Сейчас ты меня спросишь про цензуру. Я легко ответила на этот вопрос даже «Эху Москвы».

Меня «Эхо» спрашивает: «Как вы существуете — правительственный холдинг спонсирует вас? Что у вас с цензурой?» На что я ответила: «А вы на что существуете, правительственный холдинг Газпром-медиа?».  

Пока все в порядке. Можно посмотреть меня — я не цензурирую себя и свои вопросы.

А если давление появится?


Мы договорились сразу, что у нас этого нет. А если появляется — меня заставляют заниматься пропагандой или вырезать то, что я не хочу и считаю это важным — я встаю и ухожу. Пока все держат свои обещания.

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»

Но теоретически, если взять Дудя, который ушел отовсюду, можно существовать самостоятельно?


Ну, он не отовсюду ушел. Он все-таки главный продюсер sports.ru. У него есть вторая работа, а на ютубе по-другому никак, правда.

Примеров, как Дудь, которые взлетели после четвертой программы, по-моему, он один. Потому что все остальные блогеры-миллионщики, которых мы знаем, эти люди на ютубе уже не один год.

И они раскручивались так же, как мы. Мы вот за год набрали 260 тысяч подписчиков. Это много. Потому что попробуйте разместить видео, и вы увидите, как это сложно. А все рекламодатели начинаются после 100 тысяч подписчиков. Я горжусь, что у нас не осталось видео, которое имеет меньше 100 тысяч просмотров. И есть несколько, которые набрали более миллиона просмотров. Но это тяжело. И когда я читаю лекции, предупреждаю студентов — приготовьтесь, что это будет долгий путь, поэтому подстрахуйтесь второй работой.

Но в теории такая возможность есть. Если бы это был мой канал, я бы тратила меньше денег на производство, но я бы уже окупала и свою зарплату, и затраченные деньги на съемки.

На ютубе главное — стабильность. За год вышло 52 выпуска «А поговорить?». Так же, как в телевизоре было в свое время: у тебя программа должна выходить в один конкретный день. Потому что зритель привыкает, ждет. Помнишь, как мы ждали «Намедни» Парфенова? Мы же еще ходили по выходным в баню, а она шла именно в этот день, и я записывала на VHS и неслась домой, чтобы посмотреть. Вот сейчас люди возвращаются к этому же на ютубе.

Потому что если ты задержался на день — не успел с монтажом, все, тебя задолбают твои поклонники — «Где программа? Я спланировал под нее вечер...» Они ждут. Это офигенное ощущение от своей профессии, которое мной было давно позабыто.

Традиционный вопрос про планы — кто следующий?


Героев не назову, потому что боюсь сглазить. Пока ко мне герой не пришел в студию, не сел в кадр (это звезды — они 10 раз могут поменять свои планы), я в нем не уверена. Единственное, могу сказать, что мы сейчас больше будем двигаться в сторону документалок. Потому что этого на ютубе нет. Поскольку это очень затратно и дорого. А так как мы можем себе это позволить, то я бы хотела еще раз испытать то удовольствие, которое мы получили, сделав Гоголь-центр.  

Ну, и с чего мы начали — почему так стал популярен жанр интервью на ютубе, я смотрю немножко вперед, мне кажется, он сейчас будет отходить. Все быстро надоедает. Так что зрителю надо предлагать что-нибудь новенькое.

Ирина Шихман: «В ютубе есть все, чего давно нет в телеке»
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?