#ильямыстобой. О травле в школе и о том, как с ней бороться

Буллинг (иначе травля) в школах был всегда: для кого-то это способ самоутвердиться, кто-то хочет занять лидирующее положение за счет более слабого, а кому-то просто нравится унижать жертву. Самый худший вариант – когда нападают и унижают толпой. С этим в течение нескольких месяцев сталкивался один из учеников барнаульского лицея №101 Илья. Когда ребенок в очередной раз пришел из школы с подбитым глазом, его мама — Ульяна Меньшикова — решила, что так больше нельзя и отправилась поговорить с руководством школы. Однако в школе обвинили в травле самого Илью — мол, сам провоцировал, а Ульяну назвали «плохой матерью».

#ильямыстобой. О травле в школе и о том, как с ней бороться

Женщина решила рассказать об этой ситуации на своей странице в Фейсбуке. Пост вызвал общественный резонанс. Действия руководства лицея решил проверить следственный комитет Барнаула. По результатам уже возбуждено уголовное дело по статье «халатность». В социальных сетях запустили флешмоб #ильямыстобой. В поддержку школьника выступил бывший участник группы «Челси» Арсений Бородин, бывшая участница популярной группы t.A.T.u. Лена Катина, актер театра и кино, телеведущий Алексей Морозов.


Ульяна Меньшикова согласилась поговорить с ТВ2 о ситуации с ее сыном, давлении на семью и о созданном движении против буллинга в школах.

— С чего все началось?


— Началось все с того, что мой сын Илья начал приходить из школы грязным, со следами чужой обуви на одежде. Заплеванный. Я поняла, что он участвует в каких-то баталиях. В какой-то день, когда он пришел опять весь в плевках, как в медалях, я взяла его в оборот: «Сынок, рассказывай. С этим надо что-то делать». Сын сказал, что «это младшие классы со мной бьются, а мне будет неудобно оттого, что ты будешь защищать меня от тех, кто меня младше». Ему 14 лет, и у него уже сейчас стиль жизни такой: я решу все сам. Я его в этом поддерживаю, но чем дальше, тем больше. Я поняла, что он не справляется, и хотела пойти своим материнским путем. Выяснила, что для той компании ребят, которые его задирали, поначалу было это игрой. Задери старшеклассника, и чтобы тебе ничего не было. Потом они вошли во вкус и устроили самую настоящую травлю. Илью подкарауливали. Сначала за школьной оградой, потом в школьном дворе. Потом все переместилось в стены школы. Ему плевали в лицо, говорили оскорбительные вещи. Причем наградили его прозвищами, совершенно невозможными для восприятия и воспроизведения вслух кличками. Оказывалось не только физическое, но и психологическое воздействие. Несколько раз я приходила в школу и ждала сына с уроков. Но он рассердился и сказал, чтобы я его не позорила. Честно сказать, я хотела выловить этих мальчишек, узнать, в каких классах они учатся, поговорить с их родителями и классным руководителем.  Чтобы не выносить все это на широкую публику. Но мне не удалось этого сделать. Не успела.

Утром 13 ноября мой сын с лидером компании, которая его задирала, в очередной раз выясняли, что происходит. Сын хотел, чтобы лидер этих мальчишек отозвал своих ребят. В какой-то момент мальчишки начали закидывать сына комками льда. Мимо проходивший мальчик спросил, что происходит: почему семеро одного бьют. На что ему ответили, что бьют моего сына и назвали его обидным словом. Мальчик, который никогда до этого не видел Илью, поднял комок замерзшей грязи со льдом, который был твердым, как камень, и кинул.

Он попал Илье в глаз. Илья закричал, схватился за лицо. Все перепугались. Илья к тому же замерз, вернулся в школу. Его на входе охранник спросил: «В чем дело». Илья ответил, что он поскользнулся и упал. Тоже самое он сказал и классной руководительнице, и медсестре. Медсестра посмотрела его и сказала, что ничего страшного. Ребенок вернулся на уроки и отсидел до конца учебного дня. Только дома Илья рассказал мне, как было дело. Я позвонила сразу на «горячую линию» помощи подросткам, где мне рассказали весь алгоритм действий. Мы поехали в травмпункт, нас сразу же спросили, где это случилось и будем ли мы писать заявление в полицию.


На следующее утро этот случай стал известен в школе. Директор, не вызывая ни меня, ни Илью, посмотрел камеры наблюдения и опросил мальчиков, которые кидали камни. Им рассказали, что если они во всем признаются, то это для них плохо закончится. Ребята под диктовку написали объяснения, что это была безобидная игра. А Илья просто поранился, играя с ними в снежки.


То, что произошло на самом деле, я узнала от Ильи и от того мальчика, который попал в него. То есть, это единственная мама из всей этой компании, которая нашла в себе силы прийти к нам и извиниться. Ее сын Данил смог рассказать, как все было на самом деле.

Лицей № 101, где учится сын Ульяны Меньшиковой
Лицей № 101, где учится сын Ульяны Меньшиковой
Фото: vesti22.tv

— Как отреагировало руководство лицея?


— Я пришла в администрацию школы и рассказала, что Илья подвергается травле в течение нескольких месяцев. Хотели мирно в школе решить эту проблему. Выяснить, кто родители задир, встречаться и как-то все это прекращать.

Ко мне сразу подошли завуч и классный руководитель. Они начали объяснять, что у Ильи психология жертвы. Ему нужно заниматься с психологом. А если я намерена и дальше давать ход этому делу, то они будут вынуждены написать на меня характеристику. Написать о том, что я одинокая мать, что моя работа связана с разъездами, и что мой ребенок воспитывается ненадлежащим образом. А это повлияет на ход дела. Получилась история-перевертыш, когда человека, которого нужно было просто защитить и добиться для него справедливости, взрослые люди превратили в виноватого. Мне, в том числе, пригрозили и проверкой опеки. Но за все эти годы люди, которые стали так сильно заботиться о моем брошенном ребенке, ни разу не пришли ко мне домой.

До всей шумихи в СМИ, до моего поста в Фейсбуке, я позвонила нашему омбудсмену Ольге Казанцевой. Она поговорила со мной лично и назначила встречу. Я сутки ждала извинений от школы, хоть какой-то встречи. Этого не последовало. Понимаете, я одна. И за маму, и за папу, и за дедушку с бабушкой. И тогда я написала этот пост в Фейсбуке, который разлетелся по всем городам и весям. Большую шумиху подняли сразу федеральные СМИ. Одно из местных СМИ, сожалению, оказалась не на высоте. Они просто надергали цитат из моего Фейсбука и взяли интервью у директора, где он в уничижительной форме начал отзываться о нашей семье. Тем самым, формируя негативное мнение о нас, пострадавших. Тогда меня поддержали мои друзья по Фейсбуку, которым я очень благодарна.

На фотографии директор лицея Василий Михальчук
На фотографии директор лицея Василий Михальчук
Фото: licei101.ru

В итоге началась проверка следственного комитета Барнаула, которая закончилась плачевно (в отношении руководства школы возбуждено уголовное дело по статье «халатность» — прим. ред.).


Ко мне толпой пошли родители, дети которых были переведены из-за травли. Там благополучные семьи — с мамой и папой. Многодетные семьи, которым руководство школы кричало: да одного роди и воспитай. И там в отличие от ситуации с Ильей, которому зрение можно восстановить, ребенку сломали ноги, сломали позвоночник. А обвинили точно также пострадавших детей и родителей. Их просто вышвырнули из школы.


В ходе проверки выяснилось, что на самом деле сына моего травили. И за Илью вступились одноклассники. Спасибо их родителям, которые позволили их опрашивать.


— Что сейчас, после общественного резонанса,  предпринимает руководство лицея?

— Инициативная группа, в состав которой входят порядка 20-ти мам, сплотились вокруг директора. Понимаете, я христианка, я закончила Томскую семинарию. Я всю жизнь проработала регентом. Я человек с виду бойкий и грозный, но я прощу любого, кто ко мне подойдет. И вместо того, чтобы пойти и примириться, эта группа распространяет ложь и клевету. Даже если бы я была плохая мать и лежала под забором, никто не имеет права бить толпой моего ребенка. Акцент делают не на том, что травили парня, а на том, что у него не такая мать. Так оправдывают поступок. Это делают родители детей, директор школы и классный руководитель. Лично никто из родителей одноклассников моего сына меня не оскорблял и не угрожал.

На фото Ульяна Меньшикова
На фото Ульяна Меньшикова
Фото: взято из аккаунта Ульяны Меньшиковой

— Поддержку оказывают?


— Поддержка в том, что родители одноклассников нашли в себе силы ходить в следственный комитет и инспекцию по делам несовершеннолетних, где их дети давали показания. Это уже очень большое дело. Еще один человек, который встал на мою защиту — омбудсмен Ольга Казанцева. Она помогла запустить этот процесс, который приведет к восстановлению справедливости.


— Многие люди, которые пишут под вашими постами, недоумевают, как можно было несколько месяцев не замечать, что с вашим ребенком что-то происходит. Что бы вы сказали этим людям?


— Большинство людей, которые оставляют комментарии, не читают посты. Илья уже взрослый, ему 14 лет. Я повелась на то, что сын сказал мне, что он сам может решить эту проблему. А когда я поняла, что он решит ее сам не сможет, тогда и подключилась.


— Что вы намерены делать в дальнейшем? Чего хотите добиться?


— Самое главное я сделала. Я защитила своего ребенка. К нему никто не может подойти, никто его не обижает. За него горой встали его одноклассники, которые не раз отбивали его от этой стаи. А все остальное пусть будет в рамках закона.  У меня не было задачи кого-то уничтожить, я должна была решить только одну задачу и я ее решила.

Первое собрание движения «Родительский комитет Барнаула».
Первое собрание движения «Родительский комитет Барнаула».
Фото: barnaul.sm-news.ru

— Вы организовали движение «Родительский комитет Барнаула». Обращались ли к вам родители с подобными проблемами?


— Вчера в Барнауле прошла первая встреча «Родительского комитета Барнаула». Движение поддержал один из городских депутатов и наш омбудсмен. Пришли педагоги, врачи, юристы. Пришли родители, с детьми которых происходят подобные истории. Мне со всей страны приходят эти истории детей, которые страдают. Родителей, которых разворачивают и не дают говорить. Я буду по мере своих сил помогать родителям и детям решать эти проблемы. И не только им, но и учителям, которые тоже подвергают издевательствам и буллингу со стороны учеников. Начну со своего маленького города.  


— Как сейчас чувствует себя ваш сын?


— Физически, слава богу, все заживает. Камень не попал в глаз, чуть-чуть не долетел.  Сейчас я буду стараться отослать сына ненадолго в другую среду. В специальный лагерь, может быть. К сыну нельзя подойти со спины, он подпрыгивает. Он плохо засыпает. Все равно проблемы есть. И их надо решать.

До сих пор руководство лицея не сделало никакой заявлений и отказывается от комментариев большинству журналистов. В настоящее время на сайте учебного учреждения опубликован информационный модуль «Детские площадки и безопасность детей». В нем разъясняются правила безопасного поведения детей на игровых площадках.

#ильямыстобой. О травле в школе и о том, как с ней бороться
Фото: Скриншот с сайта лицея № 101

Действия Ульяны Меньшиковой одобряют не все родители учеников лицея № 101. «В этой школе администрация и учителя готовы и могут вести адекватный диалог. Его результаты могут не удовлетворять — это да (причем любую из сторон), но то, что там умеют коммуницировать — факт», — пишет в Facebook один из родителей ученика 101-го лицея.


«О том, что мальчика обижают, мы все узнали только после ее обращения — до этого никто из учителей не видел, чтобы ребенка травили. Мама Ильи пишет, что травля происходила в течение двух месяцев — почему же она сразу не позвонила классному руководителю? Почему обратилась только после того, как мальчик получил синяк. Никто никогда не оправдывает детей, которые унижают других учеников. Но такие конфликты нужно решать в спокойной обстановке, без лишней огласки, чтобы принимать правильные решения», — заявили изданию «Алтапресс» учителя гимназии.

#ильямыстобой. О травле в школе и о том, как с ней бороться

Клинический психолог Ольга Плешивцева говорит, что первый шаг в решении проблемы буллинга — это признать, что буллинг есть.


«Травля влияет на всех. И даже те подростки или взрослые, которые не реагируют, но видят ситуацию, тоже травмируются, — объясняет Ольга Плешивцева. — Когда мы говорим, что нужно работать с травлей, мы имеем ввиду, что работать нужно со всеми участниками травли. Но первое, что необходимо сделать — это признать, что травля есть. В Барнауле, или в  Москве, или в Томске отрицали, что травля есть. Они обвиняли жертву в том, что ее подвергают буллингу.

В ситуации с Барнаулом все понимают, что руководство школы, учителя не на стороне ребенка. Они не видят проблемы. Они не готовы называть происходящее буллингом или травлей. В этом случае ребенка из школы скорее всего нужно забирать, оказывать ему психологическую, физическую поддержку».

Ольга Плешивцева
Ольга Плешивцева

Ольга Плешивцева отмечает, что работать с коллективом можно тогда, когда есть ответный отклик. 


«Нужно признать, что все больны, что есть агрессоры, а есть жертвы и показывать, как быть сейчас. Если например, обвиняют агрессора, то начнется уже его травля. А это тоже неправильно. И нужно понимать, что вряд ли это получится сделать в рамках системы. То есть нужна команда независимых людей, которая не будет связана с этим классом, этой школой, этими родителями», — отмечает психолог.


По ее словам, идти в школу нужно при первых же признаках того, что происходит что-то нехорошее.

«Как только заметили, что ребенка бьют: появились синяки или ссадины, что ребенок приходит грустный из школы и не хочет идти в туда, то нужно сразу идти в школу, разговаривать с учителями, детьми и просто смотреть, что происходит. Если ребенок просит не вмешиваться, то тут с одной стороны, понятна просьба мальчика, чтобы не казаться маленьким и смешным в глазах сверстников. 

С другой стороны, травлю от всех других конфликтов отличает постоянство. На ребенка постоянно нападают, и это не разовое действие. Поэтому получается, что в один конфликт можно не вмешиваться, но когда родитель видит, что это серия нападок, то необходимо вмешаться. И вмешательство происходит не на уровне ребенка. Необходимо разговаривать с родителями детей, которые травят, с учителями, с завучем. В некоторых ситуациях разговаривать с директором, так как не всегда руководство школы в курсе происходящего в классе. И если родитель понимает, что его ребенка не собираются защищать, то нужно собирать доказательства и подавать заявление в полицию.

В России не понимают, что делать, когда травят ученика, говорит Ольга Плешивцева. По ее словам, эту проблему изучают с 70-ых годов ХХ века, но с тех пор активные изменения произошли только в США.


«Проблемы нет тогда, когда есть взрослый, который говорит, что это неприемлемо. То есть классный руководитель, есть завуч, которые говорят: в нашей школе, в нашем классе, так не поступают, показывая пример другого поведения. Но так, к сожалению, происходит не всегда», — резюмирует Ольга Плешивцева.

Лидия Симакова, Валентина Анкудинова

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?