«Это дело разрушит судебную систему в России»
Почему о деле Константина Котова должен знать каждый, надо ли вводить госконтроль за соцсетями и 7+ признаков пропаганды
Оранжевые баннеры по всему городу: над бумажной решеткой вопрос «La démocratie en péril?» — «Демократия в опасности?». С 6 по 8 ноября в Страсбурге проходил восьмой Всемирный форум за демократию. Поговорить о том, умирает ли демократия и можно ли ее спасти, съехались сотни людей со всего мира. В составе российской делегации Ассоциации школ политических исследований (ASPS) на форуме побывала и журналист ТВ2 Лариса Муравьева. О том, надо ли вводить госконтроль за соцсетями, по каким признакам можно отличить информацию от пропаганды (их 7+) и почему о деле Константина Котова в России должен знать каждый — в нашем материале.
Демократия умирает в темноте
или 7+ признаков пропаганды
Многие из нас проводят с ним больше времени, чем с супругами и детьми. И нередко он знает о нас больше, чем самые близкие люди — что нам нравится, что не нравится, какие ценности мы разделяем, какую и где активность проявляем. Речь о смартфонах, с помощью которых мы узнаем новости, общаемся, расплачиваемся за покупки, записываемся на приемы к врачу, узнаем погоду и выражаем гражданскую позицию. Удобно. На сессии «Демократия умирает в темноте: имеем ли мы информацию, которая нам нужна?» речь шла об опасностях, которые прячутся за этим удобством.
Энрико Летта, в недавнем прошлом премьер-министр Италии, а ныне декан в Парижской Школе международных отношений, отметил, что знание и осознание («information» и «awareness») — вещи разные, и студентов своих он учит эту разницу понимать: «У преподавателей сегодня есть сильные конкуренты — профессор Гугл и профессор Википедия. Они в любое время суток готовы поделиться информацией по любому поводу. Поэтому мы учим студентов тому, чего нельзя найти в интернете — «компасу» — как с этой информацией работать (проверять, отбраковывать, уточнять). Второй момент. Мы живем в мире, в котором очень много информации, но доставляют ее людям, в основном, монополисты. Уверен, что у 95 % находящихся в зале в кармане лежат мобильные телефоны от трех ведущих производителей. Этот вид монополии я бы назвал «олигополией». Есть бизнес-структуры, которые владеют нашими данными. Но у нас нет инструментов влиять на них! И этот пробел может создать массу проблем для людей».
Очевидно, что у производителей «умной» техники есть свои интересы, продолжают спикеры. А владея гигантским массивом данных, они сосредотачивают в своих руках невероятную власть. Достаточно вспомнить годичной давности скандал с Cambridge Analytica — лондонской консалтинговой компанией, которую обвиняют в использовании личных данных 50 млн пользователей Фейсбука для влияния на ход президентских выборов-2016 в США. Одним из выходов, по мнению спикеров, может быть борьба за раздробление этих монополий.

Около 80 % людей в мире узнают новости из соцсетей, приводит данные центра Pew Research Хаува Ибрахим. А почти 60 % из них верят, что в Гугле есть редакторы, которые знакомы с профессиональными и этическими принципами журналистики.
Хаува — первая женщина-адвокат в Нигерии. Специалист по международному и шариатскому праву. Спасла от казни («побивания камнями») нескольких нигерийских женщин, осужденных за прелюбодеяние. Ее очень беспокоит практика продажи персональных данных медиаплатформами (в том числе и соцсетями) заинтересованным структурам — для того, чтобы что-то продать пользователю или — что еще хуже — манипулировать его выбором.

Хаува — первая женщина-адвокат в Нигерии. Специалист по международному и шариатскому праву. Спасла от казни («побивания камнями») нескольких нигерийских женщин, осужденных за прелюбодеяние. Ее очень беспокоит практика продажи персональных данных медиаплатформами (в том числе и соцсетями) заинтересованным структурам — для того, чтобы что-то продать пользователю или — что еще хуже — манипулировать его выбором.
Хаува, вопрос как эксперту сессии «Демократия умирает в темноте» — демократия правда умирает?

Я склонна думать, что демократию сейчас накрывает тень. Ведь если демократия, которую мы знаем — это правление народа и для народа, то главное действующее лицо здесь — люди. Каждый должен делать свой выбор. Например, голосование — основной инструмент проведения выборов, способ обозначить свое мнение. Но если человеком и его голосом манипулируют, то это становится проблемой для общества. Непрямое вмешательство в выборы невозможно увидеть. Оно происходит, когда у кого-то есть доступ к нашим данным — это возможность мониторить наши лайки и дизлайки, определять степень нашей культуры, влиять на наше сознание. А значит, и влиять на наш голос. Когда люди принимают неосознанное — не «информированное» — решение, тогда демократия может скатиться в темноту...

Противостоять этому может только развитое чувство гражданственности, которое должно быть глубже нашей наивности. Но кто и как поможет ему развиться? Может, стоит вернуться к тому, что человечество уже давно использует, к журналистике? Той, которая основана на принципах точности, справедливости, объективности. Я хочу, чтобы настоящая журналистика информировала общество.

Некоторые эксперты говорят о необходимости контролировать соцсети правительственными структурами, что вы об этом думаете?

«Контроль» — это очень сильное слово. Я бы использовала слово «баланс». Должен быть баланс между регуляцией и платформами, на которых нет регуляции вообще... Когда вы живете с платформами без проверки и баланса, без законодательства, вы можете видеть, как фейковые новости становятся даже причиной гибели людей... Накануне коллеги приводили в пример Германию. Там решили принять закон — если ISP (internet-service provider, или поставщик интернет-услуг) позволяет циркулировать фейковым новостям больше 24 часов, то он должен заплатить штраф в 57 млн долларов США. За одну фейковую новость. Но введение подобных штрафов зависит от готовности общества: если система права вообще работает плохо, то и привлечь к ответственности провайдеров будет невозможно. Лично же для меня важно, чтобы каждый старался быть честным и ответственным, и тогда мы будем жить в лучшем мире, чем сейчас.

Хаува Ибрахим советует всем, прежде чем нажать в соцсетях кнопку «поделиться», посмотреть источник информации, которую хотите репостнуть. И провести хотя бы минимальный факт-чек, сравнив ее с новостями на других платформах. А политолог Александр Шмелев рекомендовал участникам Форума при оценке качества новостей обращать внимание на явные и скрытые признаки пропаганды. Автор книги «Как определять и анализировать пропаганду» («How to detect and analyze propaganda») Клайд Миллер в свое время обозначил таковых семь:
«Навешивание ярлыков» (негативная коннотация — «фашисты», «кулаки», «троцкисты» и т. д.),
«Блестящее обобщение» (позитивная коннотация — «патриоты», «духовность» и т. п.),
«Перенос» (привязка современных реалий к событиям прошлого, к которым в обществе сложилось четкое отношение — Великая Отечественная война, Волынская резня и т. д.),
«Свидетельство» (ссылка на авторитеты — «британские ученые выяснили...»),
«Простой парень» (когда американский президент идет есть гамбургер, а отечественный — летать со стерхами),
«Присоединяйся к большинству» («86 % россиян поддерживают...»),
«Дымовая завеса» (сенсационная, но второстепенная новость отвлекает внимание от по-настоящему важной информации).

«Навешивание ярлыков» (негативная коннотация — «фашисты», «кулаки», «троцкисты» и т. д.), «Блестящее обобщение» (позитивная коннотация — «патриоты», «духовность» и т. п.),
«Перенос» (привязка современных реалий к событиям прошлого, к которым в обществе сложилось четкое отношение — Великая Отечественная война, Волынская резня и т. д.),
«Свидетельство» (ссылка на авторитеты — «британские ученые выяснили...»), «Простой парень» (когда американский президент идет есть гамбургер, а отечественный — летать со стерхами), «Присоединяйся к большинству» («86% россиян поддерживают...»), «Дымовая завеса» (сенсационная, но второстепенная новость отвлекает внимание от по-настоящему важной информации).
Александр Шмелев выделил еще несколько — порожденных уже современной пропагандой.
Фейк-ньюс, или дезинформация
То есть распространение заведомо ложных новостей. Казалось бы, зачем это делать, если откровенную ложь легко опровергнуть в результате фактчекинга в интернете? Репутация СМИ ведь пострадает? Оказывается, это работает по-другому. Даже если человек убеждается, что увиденное или прочитанное им было ложью, осадок остается.
«Если ложь огромна, человеку не приходит в голову, что она придумана совсем на пустом месте, — говорит Александр Шмелев. — Возникает ощущение, что какая-то основа у этой лжи есть. Классический пример — история про «распятого мальчика» в Славянске. Это когда на Первом канале в 2014 году был показан сюжет о том, что происходит в городе Славянск Донецкой области, после того как украинская армия освободила его от пророссийских сепаратистов. Там рассказывалось, что украинские войска развернули якобы жесточайшие репрессии против родственников этих сепаратистов. И, в частности, сына одного из сепаратистов, трехлетнего мальчика, распяли на доске объявлений на глазах у его матери. Этот сюжет рассказывался от лица некой женщины, которая была якобы свидетельницей этого эпизода, и в дальнейшем он был многократно опровергнут. Про эту женщину выяснили, что это нанятая специально актриса, которая в дальнейшем выступала в самых разных сюжетах — ее можно было увидеть как якобы жительницу Одессы, жительницу Харькова и т. д. Тем не менее у людей в голове зафиксировалось: может быть, мальчика украинские войска и не распинали, но все-таки с русскоязычным населением они как-то очень жестко обращались. Не могло на пустом месте такой истории возникнуть. И в дальнейшем я читал много интервью людей, которые поехали воевать в Донбасс. И мотивировали это именно тем — что мы видели сюжет про мальчика. И не могли после этого оставаться дома».
Whataboutism («Какнасчетизм»)
Прием, описанный в 2007 году журналистом издания «Economist» Эдвардом Лукасом. Уловка построена на том, что человек не опровергает критику в свой адрес, а доказывает, что его оппонент виноват в том же самом.
«В России разгоняют оппозиционные митинги и избивают участников? Так в Америке тоже!» или «У нас есть коррупция? Так и в Италии есть коррупция», — приводит пример Александр Шмелев. — В настоящий момент большинство выпусков на российском ТВ посвящено тому, что происходит в Украине и как плохо там стало жить в результате революции. А оставшееся время отводится рассказам о протестах «желтых жилетов» во Франции, о разгонах демонстрации в Каталонии. С тем посылом, что везде власть в той или иной степени преследует оппозиционных активистов. Россия не исключение».
Ложная дилемма
На нем, по наблюдению политолога, построено большинство современных российских ток-шоу. Суть этого приема — люди, как и подобает гражданам страны, в которой больше нет единомыслия, спорят друг с другом. Однако при этом отстаивают позиции, имеющие лишь косвенное отношение к реальности.
«Например, участники ток-шоу спорят о том, хорошо ли, что в Украине запрещают говорить по-русски? — говорит Александр Шмелев. — Часть говорит: «Это ужасно! Это нарушение прав человека!», а вторая часть — как правило, для этого привлекаются некоторые фиктивные украинские политологи — доказывает, что запрет русского языка — «единственный способ выживания Украины как независимого государства». А реальной точки зрения — что русский язык в Украине не запрещен, на нем свободно можно говорить, и масса народа говорит, в этой дискуссии не звучит вообще».
Ложные цитаты известных людей
В официальных СМИ используется не так часто, как в интернете. На ТВ, как правило, могут звучать из уст неких приглашенных гостей или экспертов. Так что, если вас смущает «безапелляционность» великих или просто видных деятелей прошлого и современности, которые «заявляют» странные и провокационные вещи — не верьте «им» на слово. Фактчекинг — наше все. И современные технологии нам в помощь.
«Дадинская» 2.0:
«административка» превращается в «уголовку»
Трамвайная остановка «Права человека» («Droits de l'homme»). За ней — модерновое здание Европейского суда по правам человека. Делегатам форума предоставили возможность в неформальной обстановке пообщаться с судьями от их родных стран.
Россия является лидером по жалобам в ЕСПЧ (около 12 000 обращений за 2018 год, или 20,9 % от общего числа жалоб), опережая Румынию, Украину, Турцию, Италию. Согласно опубликованной статистике, чаще всего в прошлом году российские граждане жаловались на государство из-за жестокого и бесчеловечного обращения, а также из-за нарушения прав на свободу и безопасность. Чуть меньше жалоб касались нарушений прав на эффективное расследование и на справедливое судебное разбирательство.
С кейсом нынешнего года к судье ЕСПЧ обратилась тьютор Московской школы гражданского просвещения Светлана Шмелева — может ли быть присвоен приоритетный статус жалобам по делу Константина Котова? Почему это дело должно иметь приоритетное значение, Светлана прокомментировала ТВ2.

С кейсом нынешнего года к судье ЕСПЧ обратилась тьютор Московской школы гражданского просвещения Светлана Шмелева — может ли быть присвоен приоритетный статус жалобам по делу Константина Котова? Почему это дело должно иметь приоритетное значение, Светлана прокомментировала ТВ2.
Справка: Константин Котов, московский программист, 34 года. Стал первым, кого взяли под стражу по реанимированной «дадинской» статье 212.1 УК РФ («неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации шествия или пикетирования»).
В течение последних полутора лет Константин Котов выходил на мирные акции протеста в поддержку режиссера Олега Сенцова, математика Азата Мифтахова, фигурантов дел «Нового величия» и «Сети». После рекордно короткого (за три дня) расследования дела Тверской суд Москвы 5 сентября 2019 года приговорил активиста к четырем года колонии общего режима.

Для тех, кто не в курсе — почему дело Константина Котова особое?

До Кости единственным осужденным по статье 212.1 УК был Ильдар Дадин, который дошел до Конституционного суда и в итоге был освобожден. Потому что КС в 2017 году постановил, что можно сколько угодно нарушить порядок согласования и организации мирных акций, но если человек не совершил в реальности ничего противоправного, нет пострадавших от этого и нет ущерба, то человек не может подвергаться уголовной ответственности — только на основании того, что нарушил какие-то теоретические правила. За это есть административная ответственность. Для уголовной нужны какие-то дополнительные основания.

И вдруг спустя два года возбуждается дело по этой же статье в отношении Константина Котова — на основании только административных протоколов. Кроме административных протоколов, в этом деле ничего, в общем, и нет. Нет ни одного пострадавшего, и даже обвинение не утверждает, что Константин Котов что-то разрушил.

Из чего состоит это дело?

Кроме того, что уголовной ответственности не может подвергаться человек, который ничего не разрушил, никого не побил, не представлял никакой угрозы, дело основано на сфальсифицированных протоколах об административных правонарушениях. С одной стороны есть протоколы в деле, где сказано, что Котов скандировал, мешал передвижению граждан и транспорта — хотя статья Конституции о свободе передвижения (которая также вменяется Косте) совсем не о том, что ты идешь по пешеходной зоне и можешь нарушить чью-то свободу передвижения. Но даже эти административные дела от начала до конца фальсификация. Потому что есть видеозаписи, сделанные не нашими друзьями, а городскими камерами наблюдения и СМИ (то есть совершенно официальными источниками), где видно, что первый эпизод — Константин стоит и дает интервью по поводу другого заключенного и в этот момент его задерживают и уводят. Второй эпизод, когда он снимает на пешеходной улице задержание других людей и в этот момент его и задерживают. Третий эпизод — когда он просто стоит на бульваре и его задерживают (это был известный день «марша Голунова», 12 июня, когда было задержано 530 человек), причем, согласно протоколам, некоторые составлявшие их сотрудники умудрялись в одно и то же время задержать десяток-другой человек в разных частях города. И в протоколе на Костю тоже неправда — например, то, что он скандировал какие-то лозунги. Хотя и они сами по себе не являются правонарушением. Четвертый эпизод — репост ивента, за который он стал его «организатором», даже не будучи на нем — это был ивент, организованный ФБК Навального. И пятый эпизод, когда Костя выходит из метро и его задерживают — это видно опять-таки на видео — и потом пишут протокол, что он участвовал в каком-то несанкционированном мероприятии, скандировал, представлял угрозу всему конституционному строю. Видеозаписи и суд административный, и суд уголовный отказался смотреть.
И это вопиющая ситуация — наглядно видно, что человек ничего не совершал, за это его подвергли административным штрафам и арестам, а потом еще вдобавок дали четыре года. Во-вторых, это создало прецедент по этой статье. То есть любого человека, который выходит из дома, можно задержать на выходе и сказать, что он нарушал общественный порядок и создавал угрозу существующему строю.

И это вопиющая ситуация — наглядно видно, что человек ничего не совершал, за это его подвергли административным штрафам и арестам, а потом еще вдобавок дали четыре года. Во-вторых, это создало прецедент по этой статье. То есть любого человека, который выходит из дома, можно задержать на выходе и сказать, что он нарушал общественный порядок и создавал угрозу существующему строю.
Это очень опасная статья. И по ней уже возбуждаются уголовные дела вслед за Константином Котовым, и прежде всего это расправа с активными гражданами. Вот есть Вячеслав Егоров в Подмосковье, он находится под домашним арестом, и после кейса Котова его судьба очевидна, хотя в принципе человек призывал людей ходить в суды и слушать процессы. Не то что ничего противоправного, а даже наоборот.

У Константина Котова мощная адвокатская поддержка?

Почему в это дело вошло столько адвокатов — а их работало 12 непосредственно в суде на заседании, и есть адвокаты, которые работали дистантно? Потому что для всех адвокатов понятно, что кейс Котова — это разрушение судебной системы просто до основания. Когда нет никакой состязательности, когда есть видеозаписи, которые подтверждают одно, но во внимание принимают лишь написанные, как под копирку, протоколы, которые утверждают другое. В приговоре свидетелям защиты и вообще защите уделено 7 (!) строчек (!), а несколько страниц — свидетелям обвинения, которые говорили одно и то же, и их рапорты не подвергались никакому сомнению суда. Хотя даже ошибки повторялись в этих рапортах и подписи не соответствовали. И адвокаты привели миллион аргументов, почему этого дела просто не должно было быть. Но за три дня это дело было рассмотрено. Это феноменальный срок не только для этой статьи, а вообще в России никто из адвокатов не помнит таких прецедентов, чтобы за три дня осудили и сразу же лишили свободы на четыре года. Человека, который никогда не привлекался, у него прекрасные характеристики.

И это вызвало большой резонанс — очевидно, что эксперты не были допрошены, было очень много нарушений. Люди собирали подписи, появились письма в поддержку. От профессионального сообщества айтишников — Котов программист. От священников — которые вообще впервые в истории России показали такую солидарность. А все потому, что у Кости был обыск дома. И нашли плакат, на котором было написано: «Милосердие — то, к чему мы призываем». И подписано — отец Александр Мень. Это высказывание тоже было приобщено к делу — что оно доказывает, непонятно. Но Тверской суд постановил его уничтожить. И, конечно, священников это тоже все возмутило. И они написали письмо, нас поразившее.
Плюс Совет по правам человека, посмотрев это дело, сделал свое заключение однозначное. Что Константин Котов невиновен. И должен быть освобожден немедленно. Последствия мы видим — глава СПЧ Михаил Федотов был отправлен в отставку. И некоторые члены, такие как Екатерина Шульман, тоже. Тамара Морщакова — выдающаяся судья КС, которая выносила решения в защиту Конституции, признавала неконституционными указы президента, ушла в отставку сама, потому что выдержать это просто невозможно.
Я приехала в Страсбург в надежде увидеться с судьей ЕСПЧ. Чтобы... Вот если в этом деле, мне кажется, будет хоть какая-то малейшая состязательность, то там все ясно. Так что об оправдании и просить не надо, дело не в этом. А в том, что жалобы рассматриваются очень долго — можно ждать и пять, и шесть лет. Но есть такое положение — что если дело имеет общественное значение, то у него есть приоритет.

Я приехала в Страсбург в надежде увидеться с судьей ЕСПЧ. Чтобы... Вот если в этом деле, мне кажется, будет хоть какая-то малейшая состязательность, то там все ясно. Так что об оправдании и просить не надо, дело не в этом. А в том, что жалобы рассматриваются очень долго — можно ждать и пять, и шесть лет. Но есть такое положение — что если дело имеет общественное значение, то у него есть приоритет.
Дело Константина Котова однозначно имеет общественное значение. Для всех граждан, выходящих за пределы своей квартиры. Потому что суда с делом Константина Котова не стало вовсе. И поскольку людей осуждают по этой статье молниеносно, то кейс Котова должен быть рассмотрен в кратчайшие сроки. Конечно, это не только зависит от представляющего Россию в ЕСПЧ судьи. Но надо больше рассказывать про это дело, чтобы люди знали, понимали. И не надо даже никого убеждать — есть сайт, который посвящен делу Константина Котова — 212prim.com. Там нет оценочных суждений, там просто выложены видеозаписи и слова обвинения, которые можно сравнить.

А административное дело в уголовное как трансформировалось?

Этим все были удивлены. Должны быть какие-то дополнительные основания, чтобы административное дело было переквалифицировано в уголовное. Но сейчас получается, что если у тебя есть больше двух административных нарушений, то с третьим административным протоколом может открываться уже уголовное дело. Хотя объяснить логически это невозможно. Плюс они могут оформлять эти протоколы задним числом в течение полугода. То есть я могу получить завтра за предыдущие полгода сразу несколько протоколов — я же выходила много раз на улицу — и это будет сразу уголовное дело.

То есть ты знать не знаешь, прошел где-то мимо по касательной, а на тебя задним числом написали протокол и ты не отвертишься?

Да.

Понятно, когда постоянно задерживают Навального, заводят на него дела, пытаются блокировать работу Фонда борьбы с коррупцией. Но почему Котов?

Это вопрос стилистики. Вот эта борьба с экстремизмом в действительности борьба с активными гражданами. Но ребятам из органов понятно, как действовать, когда человек не выдерживает, берет бутылку и швыряет в кого-то. Когда хоть что-то происходит. Дело в том, что Константин Котов удивителен тем, что ненавидит насилие вовсе — он вегетарианец не только физически, но и в своем отношении к жизни. Это, к слову, установлено экспертизой, которая исследовала все его интервью, высказывания и не нашла ни одного факта проявления агрессии. Понятно, что он не просто первый попавшийся под руку человек.
Примерно полтора года назад — а до этого он особо не интересовался политикой — Костя сходил на спектакль «Театра.doc» «Война близко». Его очень зацепила тема с Украиной. Он пошел в пикет за то, чтобы освободить Сенцова и других украинских заключенных. И дальше начал узнавать про политические дела — дело «Нового величия», Азата Мифтахова (математика и анархиста)…

Примерно полтора года назад — а до этого он особо не интересовался политикой — Костя сходил на спектакль «Театра.doc» «Война близко». Его очень зацепила тема с Украиной. Он пошел в пикет за то, чтобы освободить Сенцова и других украинских заключенных. И дальше начал узнавать про политические дела — дело «Нового величия», Азата Мифтахова (математика и анархиста)…
Костя удивительно эмпатичен, когда мы ходили на процесс, там были и студенты, и пенсионеры — Костя всем помогал, не проходил мимо ни одной беды. Он ходил на все процессы и по мере сил старался об этом рассказывать. Потом он узнал про пытки в деле сети «Новое величие», выходил с одиночным пикетом, что вообще-то можно. Наверное, у него хотели отбить эту эмпатию. Это еще и показательный процесс — «не сочувствуй, проходи мимо!». Потому что ничего он не совершил, кроме как сочувствовал другим людям. А это запрещено, потому что ты же тогда начинаешь ходить в суды, узнавать про эти дела, видеть, как они устроены, на чем держатся. Так что это страшно, когда у людей отбиваются чувства, которые должны культивироваться.

Суд над Котовым проходил без эксцессов?

Костя и его адвокаты на суде говорили важные вещи. 31 заявка была подана в этом году на проведение собраний, пикетов, митингов — статья 31 Конституции нам это гарантирует. Ни одна из этих заявок не была согласована. Соответственно, государство подталкивает людей к тому, чтобы они выходили на улицу несанкционированно. Я сама подавала заявку на пикет всего 30 человек, предлагала 50 мест или любое другое в центре города и не получила разрешения. Всех отправляют в лучшем случае в Сокольники, где коробка футбольная. Но ведь цель пикета заключается в привлечении внимания прохожих! И Котов как раз говорил — одумайтесь, к чему это приведет, если людей выталкивать в такое пространство? И подчеркивал, что несмотря ни на что, он все равно никогда не пойдет на насилие. И я первый раз такое видела — в суд пришли несколько сотен человек, и молодой судья Станислав Минин, который очень бодро в этом процессе участвовал, вдруг, зачитывая приговор, начал шептать, краснеть, лепетать. Когда он огласил приговор — четыре года, люди, конечно, такого не ожидали. Начали говорить, что это незаконно, что Котов должен быть освобожден. И судья попросил судебных приставов по своему усмотрению выводить тех, кто нарушает порядок. Ни одного человека приставы не вывели из зала!

Я думаю, что судья Минин своим решением заложил «мину замедленного действия». Потому что больнее всего мне было смотреть на молодых ребят, которые пришли в суд с верой — ну вот сейчас мы все-таки докажем! Они обсуждали в перерывах — вот надо еще это сказать, и это, тогда все понятно будет... Разочарование полное, когда ты видишь, что молодые люди, которые верили, отстаивали Конституцию, права граждан — у них есть это патриотическое чувство — что у них забрали надежду на справедливый суд.
Почему статья 212.1, по которой отпустили Дадина, оказалась реанимированной? Что не доделали в прошлый раз?

Все говорили, что эта статья в принципе должна быть признана антиконституционной. Ведь Конституция гарантирует свободу собраний. Потом был принят закон, который ее ограничил. Говорили, это не ограничение, это просто согласование. В результате в последние несколько лет поданные на согласование заявки не удовлетворяют вовсе. И тут вводится новая статья, которая говорит, что ты не только должен согласовывать, но ты еще можешь быть подвергнут уголовной ответственности. Поэтому статья 212.1 противоречит статье 31 Конституции — либо ты имеешь право на свободу собраний, либо ты ее не имеешь. И Конституционный суд по делу Дадина вынес тогда компромиссное решение — он не отменил эту статью полностью, но внес туда, считая это защитой, такую поправку — что должна быть реальная, не теоретическая угроза. Соразмерность наказания и деяния — на этом выстроено все право. И теперь оказалось, что эта статья жива и можно просто не учитывать решения КС... Поэтому было первое письмо профессиональных юристов председателю КС Зорькину — что делать в ситуации, когда решения КС не исполняются? Зорькин пока не ответил.

Что может общество сделать?

Важно рассказывать об этом. Понятно, что это адвокатская работа — ходить по судам. Но мне кажется, общество должно действовать. Есть петиция на change.org — там уже больше 100 тысяч подписей. И надо присоединяться, потому что мы все время эти подписи подаем.

А это играет роль?

По идее, есть вещи, которые мы должны сделать — вот это, это и то — и будет по-другому. А на деле Константина Котова нам всячески показывают, что вы можете делать все, что угодно, а будет так, как начальник какой-то сказал. Но тем не менее надо подписывать, рассказывать про это дело, показывать видео, чтобы люди видели все своими глазами. Я все-таки верю, что власть принадлежит, как это ни странно может прозвучать, народу. В том смысле, что от общественного мнения очень многое зависит.

В конце концов мы имеем случай Ивана Голунова...

Да. Внимание общества очень сильно меняет реальность.

В тот же день, когда Светлана Шмелева задала вопрос судье ЕСПЧ от РФ о приоритетном рассмотрении дела Константина Котова, его жалобу коммуницировали. Так совпало.
Ну, а целиком материалы Всемирного Форума за демократию-2019 в оригинале и с переводом можно посмотреть здесь.
В тексте использованы фотографии с сайта 212prim.com и из личного архива Светланы Шмелевой, а также иллюстрации, представленные в Совете Европы во время Всемирного форума за демократию-2019