Есть ли жизнь после ВИЧ?

Активист Евгений Писемский, сотрудник московской организации «Феникс Плюс» живет с положительным статусом ВИЧ 17 лет. Когда узнал о диагнозе, единственной мыслью было: «как весело пройдут мои похороны». Но оказавшись в группе поддержки людей с ВИЧ, Евгений решил не умирать, а стать счастливым и помогать людям принять диагноз ВИЧ и жить дальше. В Томск Евгений Писемский приезжал рассказать о собственном опыте по приглашению фонда «Спид.Сибирь.Помощь».

Евгений Писемский
Евгений Писемский
Фото: Фото взято из аккаунта Евгения Писемского в соцсети

О ВИЧ-статусе, своих переживаниях и поддержке.


— «О своем ВИЧ-статусе я знаю с 2000 года. Когда мне врач сказал, что у меня ВИЧ, был в шоке. Напоминало анекдот: пациент с ужасом говорит врачу: Доктор, у меня СПИД. Что делать? — Врач отвечает: Принимайте грязевые ванны. — Пациент с надеждой спрашивает: А что, поможет? — Врач отвечает: поможет не поможет, но к земле привыкнете. Отец, когда узнал о моем диагнозе, сказал, что я сам виноват. Я ожидал от него поддержки, но никак не обвинения. Девушка моя, на тот момент, тоже оказалась ВИЧ-положительной. Долгое время я думал о том, как умру и когда умру. Кто будет плакать на похоронах? Какая будет музыка? Это продолжалось до тех пор, пока я не пришел в московскую общественную организацию «Инфо+», где существовала группа взаимопомощи и консультативный центр для людей с положительным ВИЧ-статусом. Тогда я немного успокоился. Я получил подробную информацию о ВИЧ, пообщался с людьми с ВИЧ-статусом. Понял, что жизнь на этом не заканчивается. Мне тогда это очень помогло. Я даже начал задумываться о детях.


Об открытости людей с ВИЧ-статусом и негативных последствиях.


— Нужно больше информировать людей о путях инфицирования ВИЧ. О том, как влияет стигма (несмываемое пятно позора и осуждения — прим. редакции). И как негативное отношение к людям, имеющим заболевание, может им повредить. Но в моей жизни получилось так, что у меня не было причин скрывать свой ВИЧ-статус. Я никогда не боялся того, что кто-то об этом узнает. Я общался с людьми с таким же статусом, друзей у меня было мало, а работа моя связана с поддержкой людей с ВИЧ. Что мне могли сделать другие люди? Прийти и сказать мне, что я «спидозный»? Я это и так знаю. Моей задачей всегда была открытость, как активиста.

Знаете, по какой причине люди, например, геи, внутри гей-сообщества скрывают свой ВИЧ-статус? Они боятся, что у них больше никогда не будет сексуального партнера и любимого человека. Еще того, что они станут более узнаваемыми, если расскажут в публичном пространстве о своем диагнозе. Я несколько раз выступал на местных телеканалах в маленьком городе Орле и не скажу, что меня часто узнавали на улице.


О наказании за ВИЧ- диссидентство.


— Я встречался с подобными людьми и у меня есть своя позиция.  Я считаю, что в ситуации, когда государство мало уделяет ресурсов информированию населения о доступности лечения, не снижает стигму в отношении людей с ВИЧ совершенно нормальный процесс, когда ВИЧ-отрицатели продвигают свои нездоровые идеи. Наше общество однозначно реагирует на случаи: наказать человека, который не лечил своего ребенка от ВИЧ. Другого решения нет. Но весь вопрос заключается в том, что люди не информированы. Любой родитель хочет защитить своего ребенка. У него есть другая информация о ВИЧ-инфекции. Типа, что инфекции этой не существует. Кто-то же такую информацию в головы людям вложил, ведь они искренне верят. А государство говорит: мы сейчас тебя за это еще и накажем. Надо, чтобы на центральных телеканалах показывали врачей, которые рассказывали о антиретровирусной терапии. О том, что надо пить таблетки. Но это в идеале. У нас что делают: ах, она убила своего ребенка. Карательными методами ничего не добиться. Я понимаю, что в данном случае у ребенка не было выбора: лечиться или нет. Но за этим должна следить специальная социальная служба, например, лишать таких родителей прав.

Есть ли жизнь после ВИЧ?
Фото: Фото взято из аккаунта Евгения Писемского в соцсети

О российских препаратах.


— Не скажу, что есть какие-то плохие или хорошие препараты. Формулу для генерических препаратов производят на заводах в Индии, в России их просто фасуют. Другое дело, что в России их даже правильно расфасовать не могут. Неправильно дозируют какой-то элемент в отдельно взятой таблетке. Это может привести к тому, что однажды у тебя в организме возникнет переизбыток определенного вещества. Вспомнил один случай. Когда я получил свою первую таблетку, мне стало стыдно. Я тогда подумал, что эти таблетки так дорого стоят, сколько денег можно было отдать на помощь детям. Я, получается, развлекался, принимал наркотики, а теперь на меня государство столько тратит. Потом я понял, не снимая с себя ответственности за свое поведение в прошлом, что государство должно этим заниматься, так как наркомания это тоже заболевание и ответственность за распространение этого заболевания также несет государство.


Об ответственности ВИЧ-положительных людей и общества.


— По законодательству человек обязан предупреждать о своем ВИЧ-статусе. Но все так просто. Как мне кажется, это этический вопрос, каждый сам должен решить говорить о своем заболевании или нет. Существуют исследования, в которых говорится о том, что у людей, принимающих антиретровирусную терапию долгое время, не определяется вирусная нагрузка (когда под воздействием антиретровирусной терапии вирус в крови не обнаруживается – прим.ред.). То есть люди в этом случае не могут передать ВИЧ другим.  Что касается меня, то у меня с собой всегда презервативы, хотя у меня не определяется вирусная нагрузка. Но нужно, чтобы и у других была ответственность, чтобы и у них всегда в кармане лежали презервативы в достаточном количестве. Перенос ответственности только на людей с ВИЧ не работает. Тут возникает и другой вопрос про тех, кто намеренно передает ВИЧ. Я осуждал свою бывшую девушку, которая в какой-то момент искренне для себя решила, что у нее нет ВИЧ. Она просто не говорила своим партнерам о диагнозе. Можно конечно, ее обвинить, но лучше не надеяться на людей, а каждый раз самому заботиться о своем здоровье. Кстати, в последнее время все больше людей решают открыть свой ВИЧ-статус. И чем больше людей будет об этом открыто говорить, тем больше у других будет возможностей подумать о рисках и о способах защиты.

Есть ли жизнь после ВИЧ?

Об уголовной ответственности за передачу ВИЧ-инфекции.


— Я считаю, что закон об ответственности за то, что ты передал человеку опасную болезнь нужен. Но не должно быть в уголовном кодексе отдельной статьи (ст. 122 ст «Заражение ВИЧ инфекцией» — прим. редакции). Пока такая статья есть, это означает, что любые мои сексуальные взаимоотношения всегда будут рассматриваться через призму уголовного права. То есть, государство влезает в мою постель и пытается это регулировать. Закон просто перекладывает ответственность на людей с ВИЧ и увеличивает негативное к ним отношение. В уголовном кодексе есть же статья об умышленном причинении вреда здоровью, без какого-то упоминания о людях с ВИЧ.  Этого вполне достаточно. Кстати, в Калифорнии недавно убрали данную статью об уголовном преследовании за передачу ВИЧ.


О наркотиках и реабилитации наркоманов.


— Наркотики в какой-то момент стали частью моей жизни. Сначала курил траву, потом стал колоться. Бросил я их быстро, без применения какой-либо терапии. И не потому, что у меня ВИЧ, а просто в какой-то момент они перестали доставлять мне удовольствие. Реабилитация мне не понадобилась? но это скорее исключение из правил.


Я считаю, что реабилитация людей, желающих избавиться от наркотической зависимости, не должна быть связана с насилием. Я говорю о тех центрах, где насильно держат людей. Это противоречит Конституции РФ. Работа, связанная с лечением наркозависимости, более тонкий инструмент, чем просто взять и посадить человека на цепь. Такая система неэффективна. Необходимо создавать условия для человека, который хочет бросить наркотики. Нужно рассказывать: как отказаться от наркотиков, как это сделать безопасно. Важно иметь широкий комплекс лекарств для детоксикации и профессиональную помощь терапевтов. Повторюсь, никакого насилия. Если человек на данный момент не готов бросить наркотики, то ему можно предложить заместительную терапию. В других странах такая система успешно работает. Человеку говорят: окей, если ты сейчас не можешь бросить употреблять, то можешь получить заместительную терапию. Такая система позволяет человеку социализироваться, так как для того, чтобы покупать наркотики, нужно все время искать деньги. А это может привести к совершению преступления.


При этом обществу необходимо предоставлять больше информации о том, к чему может привести употребление наркотиков. Многие люди начинают принимать наркотики, не зная ничего о последствиях. Немногие серьезно воспринимают общеизвестный тезис, что наркотики — это опасно.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?