Экс-глава томского МЧС: Я не буду отвечать на вопросы суда и гособвинителя

В Ленинском районном суде продолжается рассмотрение уголовного дела в отношении бывшего руководителя областного МЧС Михаила Бегуна. Бегуна задержали 24 июля 2018 года и обвинили в получении взятки в 300 тысяч рублей от руководителя ООО «Сибирский центр исследований, консультаций и экспертиз» Максима Сысоева. Эти деньги, по версии следователей, должны были пойти на оплату услуг адвокатов для коллег из Кемеровского МЧС. За взятку Михаил Бегун обещал помочь получить лицензию по монтажу, техническому обслуживанию и ремонту средств обеспечения пожарной безопасности зданий и сооружений. Это было поручено врио начальника управления надзорной деятельности и профилактической работы Анатолию Мащицкому. Именно Анатолий Мащицкий записал свой разговор с Михаилом Бегуном на сотовый телефон и передал запись на диске в ФСБ. Свою вину Михаил Бегун не признал, сославшись на то, что папку с деньгами ему подбросили.  Добавим, что в феврале 2018 года в отношении Михаила Бегуна открыто еще одно уголовное дело по ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий).


Часть судебных заседаний закрыты для слушателей и СМИ, так как могут содержать информацию по государственной тайне. Но эти показания Михаил Бегун дал своим адвокатам на открытом заседании, отказавшись при этом разговаривать с судьей и представителями стороны обвинения. ТВ2 приводит полную их расшифровку.

Экс-глава томского МЧС: Я не буду отвечать на вопросы суда и гособвинителя

— Ваши взаимоотношения с Анатолием Мащицким какой носили характер?


— Какого-то снобизма в отношениях не было. В целом атмосфера в главном управлении была дружески-доброжелательная. Между всеми. Я могу эти слова подтвердить. Если мы возьмем дисциплинарную практику, то уровень взысканий минимальный. Помимо этого, Мащицкий занимался еще и преподавательской деятельностью. И этот момент очень поощрялся. Такие офицеры усидчивые, все успевают. Мащицкий детишкам преподавал военное поло. Выезжал с ними на соревнования. У нас были рабочие отношения. Не натянутые.


— Какие функции выполнялись Мащицким при оформлении и выдаче лицензии на монтаж и обслуживание пожарной сигнализации?


— Тут два момента. Как исполняющий обязанности заместителя, он в целом отвечал за это направление по охране и монтажу сигнализации. Тут в принципе нужно рассказать, откуда взялся Мащицкий. Дело в том, что были нарекания к пожаротушению. Причем нарекания в виде рапортов, некоторые из них сам Мащицкий писал. Мы проводили внутреннее расследование. И к группе, которая за это отвечала, были нарекания, и поэтому было принято решение о замене людей. Поэтому вот этот блок по монтажу и обслуживанию был в распоряжении Мащицкого в полном объеме.


— Что именно должен делать Мащицкий?


— Организационные вопросы, распределение задач среди специалистов, подключение нужных специалистов и проверка документации. Не только заносить и расписываться.

Врио начальника управления надзорной деятельности и профилактической работы главного управления МЧС России по Томской области Анатолий Мащицкий
Врио начальника управления надзорной деятельности и профилактической работы главного управления МЧС России по Томской области Анатолий Мащицкий
Фото: сайт областного МЧС

— Были ли летом 2018 года разговоры с сотрудниками управления по факту пожара в кемеровском ТЦ «Зимняя вишня»?


— Это очень нашумевшее событие с серьезными последствиями. Этот вопрос был не просто на слуху, он обсуждался на всех уровнях. Даже дистанционно разбирали. Что предшествовало, какие трудности у нас, в целом в стране какая система. В том числе это обсуждалось и в кругу заместителей, в который входил Анатолий Мащицкий. Это обсуждалось и инспекторским составом. По «Зимней вишне» два блока: непосредственно тушение пожара и предшествующие надзорные мероприятия. И какая обстановка у соседей.


После «Зимней вишни» было поручение Генеральной прокуратуры о тотальной перепроверке подобных объектов. Здесь в качестве экспертов были привлечены офицеры. Тем более что после проверки пошли суды по приостановке деятельности.


— Почему был интерес в расследовании уголовного дела в Кемерове?


— Всем известно, что были привлечены ряд должностных лиц Кемеровской области. И понятно, что Следственный комитет – это такая группа, которая не может вхолостую отработать. Повторюсь, что претензии, которые предъявлялись в Кемерове после расследования, легко предъявить любому инспектору. В том числе и у нас. Ситуация примерно одинаковая во всех субъектах. Вопросы: что ставят в вину, какие проблемы и какие трудности, что можно исправить у нас, очень животрепещущие. <...> Проблема, которую заложили в Градостроительный кодекс, когда из-под пожнадзора вышли объекты и остались на попечении стройнадзора, была очень серьезной. Мы с согласительной комиссией под руководством замгубернатора работали, собирали всех. Потому что было много претензий к подобным объектам при постройке. Мы все время выходили на контакт с кемеровчанами и с другими структурами, в том числе и по линии прокуратуры, чтобы понять, на что обратить особое внимание.

Глава МЧС по Кемеровской области Александр Мамонтов
Глава МЧС по Кемеровской области Александр Мамонтов
Фото: пресс-служба СКР

— То есть интерес к расследованию уголовного дела в Кемерове был связан с тем, чтобы выяснить, какие ошибки в работе МЧС по Кемеровской области выявлены? И избежать повторения подобных ошибок у вас?


— Дело в том, что проблему «Зимней вишни» мы начали решать за год. Вот тут Мащицкий и проявил себя. Мы вопрос этот не после «Зимней вишни» поднимали. Мы — это весь коллектив управления. С рядом недостатков, которые у нас выявлялся, мы работали. Первые пожары начались в Томске и Казани. Когда у нас загорелась крыша «Изумрудного города», Мащицкий мне прислал ММС, то есть первым сообщил о пожаре. И мы успели отреагировать. Нельзя так говорить напрямую, но вероятность того, что у нас развилась бы такая же трагедия, тоже была очень высока. Мы знали о проблемах и работали с этим. То, что случилось в Кемеровской области, стало катализатором.

Пожар в "Изумрудном городе" в марте 2018 года
Пожар в "Изумрудном городе" в марте 2018 года
Фото: из социальных сетей

— Имели ли место разговоры с Мащицким и другими сотрудниками об оказании материальной помощи МЧС со стороны организаций и предпринимателей?


— Дело в том, что вопрос помощи сотрудникам в Кемерове обсуждался на уровне министра. О том, что министр наймет лучших по стране адвокатов. Напрямую вопрос «давайте поможем кемеровчанам» не обсуждался. Обсуждалось, какие трудности сейчас есть у привлеченных к ответственности и что у них будут большие расходы на адвокатов. Этот вопрос обсуждался.


— Может быть, оказание помощи МЧС в приобретении инвентаря, призов?


— Организация и проведение какого-либо конкурса, например, «Юный спасатель», где в качестве призов были бы термосы, спальные мешки, обсуждались постоянно. Вопрос по-разному решался. Либо обращались с письмами к предпринимателям, либо на уровне контактов обращались за помощью. Мы эти вопросы обсуждали. Выяснилось, что так делать нельзя. Так как любая помощь расценивается как спонсорская. И мы должны были ставить ее на баланс, принимать на бухгалтерский учет. Только после этого комиссия распределяла эту помощь. Поэтому ставилась задача найти другой законный способ. Такой способ есть. Такие общественные организации, как «Россоюзспас» и ВДПО, при участии в таких конкурсах из своих фондов могут сформировать призы.

— Обсуждалась ли с Машицким и другими сотрудниками материальная помощь лицам, привлеченным к ответственности в Кемерове из состава МЧС, для оплаты адвокатов?


— Разговоры в главном управлении однозначно велись. Я хорошо помню один из таких разговоров. Там были все: Максим Исаев (специалист отдела по вопросам противодействия коррупции Сибирского регионального центра МЧС России - прим. ред.), Антон Сибиряков (заместитель начальника по государственной противопожарной службе - прим. ред.), Павел Плюхин (первый заместитель начальника областного МЧС - прим. ред.) и Анатолий Мащицкий. Мы обсуждали, что в Кемерове есть такие трудности и что будут расходы на адвокатов. Я тогда вслух спросил: интересно, сколько люди тратить будут? Исходя из моего оперативного расчета — 300 тысяч в год. Но задачу искать и собирать деньги не ставил.


Добавлю, что вопрос обсуждался и в чате начальников главных управлений СФО.


— Скажите, до июля 2018 года были ли вы знакомы с Сысоевым?


— Нет. Я Сысоева увидел в «Мюнхене». Я его увидел, когда он туда приехал. Я дату не помню, точно была суббота.


— При каких обстоятельствах познакомились?


— Недели за две-три. Мащицкий мне рассказывал, что на него вышел некий знакомый. Тогда в первый раз и прозвучала фамилия Сысоев. И здесь две позиции. Первая наша по Кемерово, а вторая, что у самого Сысоева есть некоторые инициативы, которые он хотел обсудить. Я тогда сказал: разберешься с ним сам? Определенная степень самостоятельности ему предоставлялась, тем более что это было его направление. Как заместитель по надзору, он курировал испытательно-пожарную лабораторию (ИПЛ). Вопрос развития самоокупаемости лаборатории очень жестко стоял. Мы занимали четвертое место в стране по самоокупаемости ИПЛ среди федеральных учреждений. И Мащицкий за это отвечал.

Экс-глава томского МЧС: Я не буду отвечать на вопросы суда и гособвинителя
Фото: скриншот с сайта фирмы "Сибирский центр исследований, консультаций и экспертиз"

— Я вас перебью, некоторые инициативы Сысоева – это какие?


— По ИПЛ и по федеральной земле. Из-за этого встреча и состоялась. В целом Мащицкий говорил, что есть возможность заключения договоров с ИПЛ. Что у Сысоева есть опыт работы с федеральной землей.


— А что за федеральная земля?


— Исторически так сложилось, что за главным управлением МЧС закреплены земельные участки. Такие земли есть и в городской черте, и по Томской области. Такие земли, зависшие. На них комплекта документов особо нет, потому что передача из МВД прошла некорректно. Числятся за МЧС, ежегодный налог мы платим, но ни функционального, ни рачительного использования нет. И с этим вопросом министр МЧС серьезно боролся. Наводил порядок. Министр требовал строить на таких землях пожарные части с жилым комплексом. И вопрос этот не разрешался. Основная причина претензий — комплект правоустанавливающих документов. В Росреестре отметка есть, налог мы платим, а дальше все зависшее. Я поэтому и пошел сразу навстречу. Если кто-то законным способом хочет все это разрешить, а как я понял, Сысоев именно это и предлагал.


В  «Мюнхене» он потом объяснил, о чем идет речь. При возведении объектов узаконить землю окончательно, получать всю проектно-разрешительную документацию. Федеральная составляющая приводит все в законное состояние, возводится федеральный объект — пожарное депо с общежитием либо с жилым комплексом. Он, как строитель, за счет этажности получает свой доход. Это я помню из его объяснений.


— Сысоев пояснял, что хотел строить?


— Нет, не пояснял. Встреча изначально предполагала не то чтобы договориться на берегу, а выяснить позиции. Это еще детальной обработке не подлежало. Дальше детально строительство уже разбирали. Какой комплект исходных документов, где их искать, что в Росимущество нести, как регистрировать?


— То есть на встрече в «Мюнхене» не предполагалось обсуждение самой возможности сотрудничества?


— Да, это предтеча небольшого такого серфинга. Но это некорректные слова на самом деле.


— Говорил ли вам Мащицкий в «Мюнхене» о намерении Сысоева получить лицензию МЧС?


— Этого он не рассказывал, об этом вообще не говорил. Речь шла о трех моментах: договоры ИПЛ со стороны Сысоева, вот этот земельный участок со стороны Сысоева и третий момент с нашей стороны – заход на кемеровчан с выяснением, что там происходит. Потому что Сысоев, со слов Мащицкого, имел выход на определенные связи. И предполагалось, что он все разведает. И информацию донесет. Я Мащицкому говорил, зачем мне эта встреча, ты сам разбирайся. Но так как Мащицкий еще молодой офицер был, только заходил, и такое было не раз, что свой статус приподнять, организовать встречу с начальником главка. Ну, настаиваешь, пожалуйста, давай. Я недоступного из себя никогда не строил. Абсолютно доступен был всегда всем.

Михаил Бегун в зале суда
Михаил Бегун в зале суда

— Я правильно поняла из ваших ответов, что инициатива этой встречи исходила от Сысоева?


— Я скажу так: Сысоев и Мащицкий. Мащицкому поручение было по Кемерово разбираться. По претензиям со стороны Следственного комитета к пожнадзору Управления надзорной деятельности. А у Сысоева было встречное предложение. Но это все прямыми словами не обсуждалось. И речь о встрече где-то недели полторы шла. Настойчиво Мащицкий предлагал эту встречу. И когда я наконец-то сказал, что проблем нет, начались отказы от встречи. То он в Новосибирск уезжал, то занят был, то болел.  Это все согласно докладам Мащицкого.


— Скажите, встреча состоялась в тот день, на который была договоренность? Или дата встречи переносилась?


— Встреча была определена на пятницу утро. Я это хорошо помню. Мащицкий пришел докладывать и стал говорить о встрече. И я ему сказал: хорошо, давай посмотрим по плану. У меня был оперативный план работы. На месяц и на неделю. Вели его Воробей (секретарь - прим. ред.) и оперативный отдел. Дело в том, что план отправлялся для контроля вышестоящего. <…> Воробей говорила: внеси в план встречу по такому-то вопросу. Я такое поручение Мащицкому давал, и он внес в план. И Воробей это на контроле держала. Но в четверг мы выезжали в Парабель, в пятницу мы вернулись. Встреча в пятницу сорвалась. Я помню, что говорил Мащицкому, чтобы он извинился перед Сысоевым и перенес встречу.


— Где планировалась встреча с Сысоевым и в каком составе?


— Место и время определил Мащицкий. Называл он адрес, но я на тот момент не запоминал. В протоколах допроса этот адрес есть.  Но все поменялось. Я в субботу утром приехал на служебной машине, супруга привезла, предполагалась, что я в субботу машину и заберу. И я Мащицкому говорю, чтобы завез меня в ресторан «Мюнхен», так как супруга работает через дорогу. И я думал, что пообщаюсь с Сысоевым и потом мы с супругой по семейным делам поедем. Поэтому я и сказал Мащицкому: завози меня в «Мюнхен», а Сысоева привози сюда.


— Он звонил Сысоеву в вашем присутствии?


— Нет, в машине он не звонил. Он меня привез, высадил, и я пошел в ресторан. Как он дальше все организовывал, я не видел.


— Можете сказать, сколько прошло с того времени, как вы решили поменять место встречи на «Мюнхен», и до того момента, как вы туда подъехали?


— Я это хорошо запомнил. Мы выехали с главного управления и вниз по проспекту Мира ехали в центр. И в этот момент я сказал Мащицкому: давай меня вези в «Мюнхен». Наверное, минут пять-семь. Это было до обеда, машин особо не было. После 11-ти точно.

Экс-глава томского МЧС: Я не буду отвечать на вопросы суда и гособвинителя

— Вот вы подъехали в ресторан. Можете сказать, что вы и Мащицкий делали?


— Я вышел и пошел вниз, в подвал. Не знаю, что стал делать Мащицкий, он оставался в машине. Поехал он или стал звонить. Но в «Мюнхене» я прождал минут 25-30, и в ресторан они зашли уже вдвоем. Мы пообщались минут сорок.  Обсуждали земельный участок, заключение договоров с ИПЛ. Третий вопрос о том, что, возможно, он (Сысоев) поможет по Кемерово. Но этот вопрос как таковой не обсуждался.


— Обсуждалась ли тема получения Сысоевым лицензии? Говорилось ли Сысоевым или Мащицким об отсутствии у Сысоева оборудования, необходимого для получения им лицензии?


— Нет, такого не говорилось. Изначально до встречи Мащицкий пытался что-то про лицензию говорить. Ему было дано поручение: занимайся им до конца, если нужна помощь, оказывай в полном объеме. Тут речь идет о консультативной помощи Мащицкого как специалиста. Какие документы, когда, к каком сроку, какое оборудование можно заменить или нет? Предполагалось, что Мащицкий такую помощь окажет. Это распространенная практика, когда офицеры надзора оказывают консультации. Неважно кому. Все это было в рамках общей работы по доступности министерства. Периодически мы сотрудников отправляли перед официальной проверкой. Это все совершенно законно и в рамках требования того же министерства.


— Не помните, что конкретно говорил Мащицкий о намерении Сысоева получить лицензию?


— Впрямую этот вопрос не обсуждался. У него какие-то попытки были проговорить. Но мною такая система управления заведена была: разберешься сам, поможешь. Значит: расскажешь, покажешь, приедешь. Кстати, я и сам выезжал на объекты. У нас были серьезные объекты, такие, как бассейн «Звездный», «Кванториум».  Очень серьезные проблемы там были. И я выезжал вместе с офицерами и тут же смотрел, какие меры принимают по устранению недостатков.


— Обсуждали ли вы с кем-то выдачу Сысоеву лицензии без наличия необходимого оборудования в обмен на оказание финансовой помощи?


— Нет.


— Известно ли вам, подавал ли Сысоев заявку о предоставлении ему лицензии?


— Нет. Сам факт подачи заявления, его регистрация не входили в круг информации начальника главка. У меня тотального, тоталитарного контроля никогда не было. Подал он заявление, не подал заявления. Понятия не имею. Мащицкий мне об этом не докладывал, и задачи такой не стояло. Вообще, по-хорошему это на откуп специалистам дается и разберутся они там сами. <…> Все, что мне известно, я узнал из материалов дела.


— Показывал ли вам кто-то журнал с пометкой о выдачи лицензии Сысоеву?


— Если бы он не лежал в большой куче при обыске и потом не был бы в деле, я бы его вообще никогда не увидел. Нет у меня такой обязанности – все журналы смотреть и проверять.


— Приносил ли Мащицкий вам приказ о предоставлении лицензии организации Сысоева и пояснял ли что-то при этом?


— Да, 24 июля он занес мне приказ и лицензию на выдачу Максиму Сысоеву. Мащицкий намекал, что времени мало. Я ему говорил, успеете 24-го, значит, успеете, нет – значит, нет. Я знал точно, что буду 24-го на селекторе в управлении. Всегда к таким заездам готовят что-то подписать.  Всегда много документов, где нужна личная подпись.


— Вы слышали показания Мащицкого, которые он давал в суде. Был ли разговор с ним, в ходе которого вы сообщили Мащицкому о необходимости передачи денег от Сысоева в какой-либо папке?


— Не понял.


— Вы слышали показания Мащицкого, в которых он говорит, что вы давали указание передать деньги в какой-то папке. Не было такого разговора?


— Нет. И возвращаясь к предыдущему вопросу о подписи. Накануне, в конце июня – начале июля, я требовал, чтобы не в приложении прописывали названия фирм, а в приказе по пунктам. Это на служебном совещании было, где присутствовали Антон Мащицкий, Павел Плюхин, Максим Исаев. И Мащицкий сопротивлялся. Я потребовал, чтобы вписывали названия прямо в приказ, а не в приложении, которое можно потом подменить. И когда 24 июля приказ подписывал, я его и спросил: ты по моим требованиям сделал, и он показывает этот приказ, где Сысоев прописан со своим «Сервис…». Ну и все, молодец, сказал, работайте дальше.


— Обсуждалась ли с Мащицким тема каких-то преференций предприятиям или организациям?


— Под преференциями можно понимать, что якобы мы с проверками не придем или глаза на что-то закроем. Такого однозначно нет. В целом мы с министром обсуждали снятие «рогаток». <…> Сложилась такая ситуация, что на некоторых объектах мы не были и не имели права заходить до тех пор, и не должны были зайти, пока там не случится либо пожар, либо другая катастрофа. Не дай бог, гибель.


— Вы сказали, что тема получения Сысоевым лицензии с Мащицким обсуждалась вскользь. Не припомните: где, когда?


— За неделю, за полторы он пытался что-то рассказать. У меня нет желания разговаривать, рассусоливать. Обрезаешь, и все. Один из разговоров в присутствии других людей состоялся на берегу Томи, когда мы приехали на консультацию строительства объекта здравоохранения. И тогда с Мащицким прямой разговор был. Я тогда дал указания, чтобы оформлять все, как положено. На встрече в «Мюнхене» я разговор сразу обрезал. <…>


— Результат обсуждения темы с ИПЛ и с земельным участком какой-то был достигнут?


— Да, решили, что будут соответствующие договоры субподряда. <…> Что касается земельного участка, то мне стало ясно, что он способен этим заниматься, и предполагалось, что дальше он состыкуется через Мащицкого с начальником отдела строительства.


— Предполагаемое сотрудничество не нарушало законодательство?


— Нет. Специалистов, которые могли решать коллизии с земельными участками, у нас не было. <…>

Экс-глава томского МЧС: Я не буду отвечать на вопросы суда и гособвинителя

— Вернемся к событиям 24 июля 2018 года. С кем и во сколько вы прибыли на работу?


— В районе 11 часов, с водителем Родионовым на служебной машине.


— О чем разговаривали?


— Спрашивал о его сыне Михаиле.


— Говорили ли вы Родионову, что ему сегодня придется съездить по вашему поручению?


— Нет. Ему никаких поручений и заданий не давал. Я разговаривал по телефону с Павлом Плюхиным и говорил, что потребуется автомобиль за документами отправить.


— Михаил Вадимович, был ли при вас в этот день служебный портфель?


— Служебный портфель всегда при мне. Запасной аккумулятор приходилось возить, документы.


— Когда приходите в кабинет, куда ставите портфель?


— Как правило, в одно и то же место, на тумбу.


— Чем занимались до обыска?


— График был плотный. Короткое совещание с заместителем, доклады готовности к селектору. Плюс две-три встречи с посетителями. Потом Мащицкий забежал с приказом и лицензией. Потом селектор. <…> Селектор начался стандартно, шел минут 40.


— Присутствовал ли на селекторном совещании Мащицкий и выходил ли он?


— На такого уровня селекторах должны быть все. <…> Мащицкий был от начала и до конца, никуда он не выходил.


— Когда и с кем вы вышли с селектора и пошли в кабинет?


— Сразу же после селектора. С Феденевым (замгубернатора Томской области - прим. ред.). Мы поговорили в кабинете, выпили кофе.


— Вы когда шли на селектор, закрывали ли свой кабинет?


— Нет. Я вообще дверь в служебный кабинет никогда не закрывал.


— Когда возвращались с Феденевым, кто-то находился в приемной?


— Никого не было ни в приемной, ни в коридоре, кроме Воробей. Но она и понятно, должна там быть. Они нам и кофе сделала, вьетнамский.


— Провожали ли вы Феденева?


— Да, я его лично проводил. До самого низа. Стояли, прощались, пока не подъехала его машина. Когда я пришел, в приемной было много народа. Всех я отправил. <…> Кроме сотрудника МЧС Звонарева, у которого была назначена встреча на 15.00.


— Кто был в приемной, кого вы отправили?


— Евгений Пинчуков, Антон Мащицкий и кто-то еще.


— С Мащицким у вас какой-то разговор состоялся?


— Нет. У меня был общий вопрос ко всем: на сегодня все. Если что-то важное, по телефону или смс. Все спокойно вышли.


— Сколько вы отсутствовали, когда провожали Феденева?


— Пять-девять минут. Недолго.


— С какой целью вы просили автомобиль у Плюхина?


— Мне нужно было помочь сдать в УМВД сейф с ружьем перед отпуском. Но в тот день я никому эту просьбу не озвучил. Не успел. Я об этом все утро и размышлял, что документы надо успеть довезти: разрешение и все остальное.


— Зашли вы со Звонаревым в кабинет, обратили ли вы внимание на тумбу, где лежал ваш портфель?


— Не обратил, даже больше скажу, на видеозаписи обыска видно портфель, и на нем подложенная папка. Что там папка лежит, мне даже видно не было. У меня зрение минус пять оба глаза. Когда я заходил в кабинет, я по сторонам не смотрел, потому что общался со Звонаревым. Во-вторых, я успел к столу присесть. Внимания на то, есть там портфель или нет, я точно не обращал.


— Звонили ли вам с момента окончания селекторного совещания Мащицкий, Родионов или Сысоев?


— Никто мне не звонил, смс не отправлял. Я Мащицкого видел три раза: когда подписывал лицензию, на селекторе и после селектора. И то мимолетно.


— Перейдем к другим событиям 24 июля. Как проводился обыск в вашем кабинете: во сколько, кто вошел? Где вы находились и вошедшие?


— После селектора, время точно не скажу. В материалах дела время есть. <…> Портфель с тумбой все время был за моей спиной. Мы со Звонаревым не прекращали общаться, я принес ему свои личные извинения (за опоздание на встречу - прим. ред.). И предполагалось, что я угощу его коньяком. Мы сидели непродолжительное время, и в кабинет зашли сотрудники ФСБ. Они зашли быстрым шагом со стандартными фразами: Сидеть! Не шевелиться! Спецоперация, работает ФСБ. Два сотрудника ФСБ вооруженные. Один подошел сразу ко мне, руки на плечи и сказал, что шевелиться мне запрещено. Второй сотрудник напротив встал. Четвертый сотрудник зашел с видеокамерой и снимал. Пятый остался, и он присутствовал на обыске. Двое понятых маячили в приемной. И там они находились, пока их не позвали. И в приемной еще был ряд людей, но я их не разглядел. Понятых я разглядел, потому что они хотели в кабинет зайти, но им фсбшник дал команду не заходить. И они застряли прямо на пороге. И не понимали: шагать или нет.


Мне приказали достать телефон и выложить на стол. Я и Звонарев выложили телефоны. Тот, который рядом, продолжал фиксировать мои плечи руками. Я попросил не снимать коньяк, на что мне сказали: не ваше дело. Потом мы минут 15 ждали, когда зайдут представители Следственного комитета.

— Велась ли видеозапись обыска и кто ее делал?


— Вел ее сотрудник ФСБ с камерой. Как только они вошли, снимал все эти действия. Потом он передал ее капитану Следственного комитета, который снимал сам обыск. Почему я так запомнил камеру? Потому что, на мой взгляд, она допотопная. Для себя я отметил, что они используют кассету для записи. Мне показалось так. Они снимали очень плотно, близко подходили. Меня возмущало, что они постоянно снимают картинку с этим коньяком. Повторюсь, я неоднократно обращался, чтобы убрали. Во время обыска все-таки разрешили убрать.


— Сообщали ли вам, что вы являетесь задержанным и подозреваемым во взятке? Разъяснялись вам сотрудниками ФСБ или следователями права подозреваемого?


— То, что я подозреваюсь во взятке, я узнал от капитана СК. А то, что у меня есть права и я имею право на защиту, это точно не разъяснялось. Единственное, что говорили, что я могу присутствовать при обыске, делать замечания по ходу обыска.

— Во время обыска вы имели возможность свободно передвигаться по кабинету или по зданию? Свободно звонить по телефону?


— Нет. Телефоны сразу попросили достать и не трогать. Потом вообще изъяли. Во время обыска звонил оперативный дежурный, я еще спрашивал, кто ответит. Мне не разрешили ни ответить, ни встать. Пока не изъяли и не выложили деньги и не перешли в другую комнату, мне не разрешили ни встать, ни в туалет сходить. Единственный момент: когда подошли к портфелю, мне фсбшник разрешил пересесть и дать возможность понятым подойти ближе.


— На видеозаписи обыска есть изъятие черной папки. Что было извлечено из этой папки?


— Они достали из нее чистые листы, распечатанные реквизиты фирмы Сысоева. И из одного отделения достали суммы денег. Прежде чем оттуда папку брать, которая лежала на моем портфеле, выстроили всех понятых, выдержали паузу, собрали все обратно, а потом подошли к столу и начали все выкладывать.


— На видео также видно, как изымается печать главного управления? Это соответствует принятому порядку?


— Печать у меня в кабинете никогда не хранилась и не должна храниться. И у меня нет такого правила. В сейфе, который у меня стоял, в соответствии с приказом министерства находится два запечатанных тубуса: с ключами от кассы из комнаты оперативного дежурного, там еще один сейф. Они опечатываются и сдаются, и они именно в сейфе начальника главного управления хранятся. Поэтому понятия не имею, откуда взялась печать. Даже больше скажу, печать однозначно у Воробей. Воробей с утра ее получает, расписывается, когда кофе приносит. Когда она уходит, она ее в свой сейф кладет. А если сдается на продолжительное время, то в сейф оперативного дежурного.


— Вы говорили, что потом обыск продолжился в другом кабинете?


— Да, повели вниз, в 307-й кабинет. Под предлогом, что продолжается обыск. И там на рабочем месте, в углу, напротив Мащицкого, стопкой журналы и ряд других документов. Их и изымали.


— Давали ли возможность поговорить с адвокатом для защиты?


— Когда меня завели в 307-й кабинет, пришел Павел Плюхин и завел адвоката. И подполковник ФСБ, который проводил обыск, возмутился. Спросил: кто это? Адвокат представился и сказал, что его наняла жена. Капитан, который проводил запись, приостановил ее. Воспользовавшись замешательством, адвокат начал со мной разговаривать, и его настойчиво вывели. После этого фсбшник и два следователя обсуждали между собой, как прошел адвокат в здание. И что это за организация с таким пропускным режимом. Потом они обсуждали номер телефона адвоката, чтобы позвонить и поговорить: откуда взялся адвокат и для чего. Затем они сделали один-два звонка, насколько я понял, докладывали. После этого завершили обыск и повезли на Кирова, 17.

Адвокаты Михаила Бегуна Любовь Былина и Александр Плохих
Адвокаты Михаила Бегуна Любовь Былина и Александр Плохих

— Расскажите про обстоятельства, когда меня все-таки допустили к вашей защите?


— Долгое время я находился в кабинете вместе с сотрудниками ФСБ на Кирова. Со мной беседовали. В это время постоянно названивал дежурный по управлению и докладывал, что адвокат «рвется сюда и что мне с ним делать?». На третьем звонке дежурный сказал, что «он повис на решетке и что мне с ним делать». Сотрудники ФСБ начали обсуждали вопрос: вызывать Росгвардию или нет, чтобы упаковать. Чуть позже снова позвонил дежурный и истеричным голосом что-то начал докладывал. Но в тот момент со мной общался один из офицеров ФСБ и мне не очень хорошо было понятно. Они долго шушукались, потом начали искать телефон адвоката. И фамилию его постоянно обсуждали. Потом все-таки пустили адвоката, нам удалось пообщаться в коридоре.

— Вернемся к обыску. Вы, после того как проводили Феденева и потом встретили Звонарева, заходили в одиночку в кабинет?


— Нет. Я проводил на улице Феденева, поднялся в приемную, увидел Звонарева и вместе с ним зашел в кабинет. Понятно, что я в кабинете никак не мог быть, я Феденева провожал.


— Скажите, когда со Звонаревым заходили в кабинет, вы подходили к шкафу, в котором у вас был портфель.


— Нет. Я посадил его за стол, зашел в другую комнату, там стояла подготовленная бутылка коньяка. Я ее взял, зашел, поставил и сел. А Воробей занесла нарезанный лимон.


— Вы говорили, что у вас изъяли телефон.


— Дали команду: достать и положить. Чуть позже его изъяли.


— До обыска просили ли вы возможности связаться с кем-нибудь из близких?


— Нет, я не просил. Но звонки и смс шли постоянно. Отвечать не давали. Даже когда зазвонил служебный телефон.


— Какие средства связи у вас изъяли в ходе обыска?


— Мой основной телефон Meizu, один неисправный старый телефон. И еще один телефон Samsung был. Но так как на новый некорректно телефонная книжка перекинулась, и он был всегда у меня заряжен. Сим-карты там не было.


— В каком из телефонов у вас находился чат с начальниками главных управлений МЧС?


— Все в Meizu. С Самсунга можно было только звонить. <…> С Мащицким чат тоже в телефоне Meizu был.


— До обыска либо потом вы удаляли какие-то чаты?


— Нет, обычный телефон, обычно пользуюсь. Других телефонов у меня нет, других сим-карт у меня нет.


— Скажите, какое имущество у вас имеется в собственности?


— Кроме однокомнатной квартиры в Красноярске и автомобиля, ничего. Автомобиль Kia был куплен в кредит, кредит погашен. Я на протяжении последних семи лет заполняю сведения о доходах.

— Вы готовы отвечать на вопросы гособвинителя и суда на своем допросе? Это ваше право, а не обязанность – давать показания.


— Я знаю про свое право, я размышлял над этим вопросом. Очень серьезно размышлял. В принципе, светлая вера в работников прокуратуры у меня не поколебалась. Но фраза, что конфиденциальность была обеспечена. Конвойный на лавочке в присутствии шести – это конфиденциальность. Поэтому здесь и сейчас нет. Я не буду отвечать на вопросы. Что касается председательствующего суда, то после моего отвода, а в отводе я достаточно серьезно привел сомнения свои и в объективности, и в отсутствии состязательности. И в ряде других серьезных вещей. Мои сомнения нисколько не развеялись за это время. Я не буду ничего говорить, я вижу, как все слова перековеркиваются. Я показания дал, говорил я очень много. Все записалось подробно, я считаю, что этого достаточно, чтобы сделать выводы.

На этом судебное заседание закончилось. Из записи также стало известно, что защите отказали в ходатайстве о привлечении врача-кардиолога для консультации о состоянии здоровья подсудимого Михаила Бегуна. Судья аргументировал это тем, что в деле и так имеются все документы о состоянии здоровья Бегуна, в том числе и результаты обследования в СИЗО. Адвокаты в свою очередь заявили о том, что в медицинской сопроводительной документации от ФСИН нет полных данных о всех диагнозах Михаила Бегуна и проведенных медицинских операциях за 2016-2018 годы.


Следующее судебное заседание, где пройдут судебные прения, состоится 2 июля.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?