Экология должна быть экономной?
Права ли Грета Тунберг, можно ли жить в газовой камере, как выйти в ноль отходов и где учат добровольцев на лесных пожарных? «Ecocup» в Сибири.
На березе в центре Новосибирска сидит бородатая неясыть. Рядом разворачиваются пальмовые ветви (по-научному «вайи») папоротника. А «застенчивость крон» затягивает в небо через «каналы-пробелы». Лучшие кадры фотографов-сибиряков прямо на улице встречают гостей фестиваля «Ecocup», который впервые проходит в Сибири. С 2010 года организаторы «Экочашки» привозят в Россию самое интересное зарубежное «зеленое» кино, чтобы показать, что происходит на планете и с планетой. И обсудить, что могут люди сделать (все вместе и по отдельности) для предотвращения возможного эко-апокалипсиса.
Сибирская гастроль «Экочашки» проходила на фоне нашумевшего выступления шведской школьницы Греты Тунберг на саммите ООН по климату: 16-летняя девочка обвинила мировые правительства в предательстве будущих поколений из-за игнорирования климатических проблем. Журналист ТВ2 Лариса Муравьева побывала в Новосибирске на нескольких фестивальных ивентах и поговорила с режиссерами, экспертами и экоактивистами о том, права ли Грета Тунберг в своих суждениях, можно ли доверять научной информации во времена фейков и реально ли жить «безотходной» жизнью? А также узнала у соседей из регионов, каково это — просить статус экологического беженца, спасать леса в черте города и работать добровольным лесным пожарным. Для удобства разные темы оформлены в виде отдельных историй и читать их можно в любом порядке.
Фильмы, которые меняют будущее
В одной лодке
Представьте. Человечество плывет в одной лодке. Какая-то часть народа стоит у руля, какая-то сидит на веслах. И если вторые по каким-то причинам отказываются грести (платят им мало или заставляют работать много), первые вынуждены с ними договариваться. Но все меняется, когда в лодке появляется двигатель. Лодка плывет быстрее, нужды в гребцах уже нет. Праздношатающихся на палубе становится еще больше, когда на смену другим категориям трудяг приходят роботы.

Представьте. Человечество плывет в одной лодке. Какая-то часть народа стоит у руля, какая-то — сидит на веслах. И если вторые по каким-то причинам отказываются грести (платят им мало или заставляют работать много), первые вынуждены с ними договариваться. Но все меняется, когда в лодке появляется двигатель. Лодка плывет быстрее, нужды в гребцах уже нет. Праздношатающихся на палубе становится еще больше, когда на смену другим категориям трудяг приходят роботы.

«Роботы дешевле, быстрее, надежнее, они не пойдут бастовать, они не будут требовать повышения зарплаты, они даже не будут просить кусок хлеба с маслом», — рассуждает с экрана социолог Зигмунт Бауман.

Что делать в ситуации, когда работа становится дефицитом, а 1% людей имеет больше, чем все остальное население планеты? При том, что рынок завален ненужными товарами плохого качества, а природе наносится катастрофический ущерб?

Несколько дней в кинотеатре «Победа» — «зеленый» кинопоказ. Эко-документалки на большом экране идут под слоганом «Фильмы, которые меняют будущее». Несмотря на то, что будни, публики собирается много — посмотреть и поговорить.

Несколько дней в кинотеатре «Победа» — «зеленый» кинопоказ. Эко-документалки на большом экране идут под слоганом «Фильмы, которые меняют будущее». Несмотря на то, что будни, публики собирается много — посмотреть и поговорить.


Испанскую документалку «В одной лодке» о том, что глобализация коснется каждого, представляет режиссер Руди Гнутти. Он предлагает аудитории обсудить правильность курса общей «лодки».

Экономика стремится к безграничному росту — это вроде бы хорошо. Но ресурсы планеты ограничены, и это плохо. Технологический прогресс улучшает нашу жизнь — отлично! Но он же лишает нас работы, а вот это большая проблема...
Руди Гнутти:
Социолог Зигмунт Бауман говорит в фильме, что многие люди знают, КАК решить возникшие проблемы, но не знают, КТО будет это делать. Политики имеют власть на отдельных территориях, но не умеют работать с глобальными задачами сообща. Кто-то считает, что глобализация — это результат мирового заговора. На мой взгляд, ситуация гораздо хуже — капитализм находится в состоянии хаоса. Как сказал Бауман, если бы 1% самых богатых людей в мире были бы чуть более дальновидными, они не покончили бы со средним классом как со своим главным конкурентом. Чрезвычайное различие в доходах между самыми богатыми и бедными грозит катастрофой.
Вопрос из зала:
В фильме говорят о безусловном базовом доходе как о способе решить проблему растущих безработицы и бедности. Имеется в виду, что каждый человек, просто по праву рождения, будет получать ренту, которая будет покрывать его базовые потребности. И у него будет возможность заниматься творчеством, образованием... Как вы относитесь к этой идее?
Руди Гнутти:
Это одна из самых важных тем, которая возникла после трех лет путешествий и работы над фильмом — создание экономических механизмов, позволяющих перераспределять богатства между людьми без привязки к их занятости. Бауман опасался, что люди могут привыкнуть жить без работы, ведь сейчас мы психологически зависимы от нормы «восьмичасовой рабочий день». Я сам фрилансер. И когда у меня нет работы, я чувствую себя плохо. Не из-за того, что у меня меньше денег. А из-за того, что я меньше занят. Поэтому, на мой взгляд, гораздо важнее делиться не материальными благами, а работой. С другой стороны, абсурдно продолжать что-то делать только потому, что мы к этому привыкли.
Вопрос из зала:
В мире уже проводили в разных местах эксперименты по введению гарантированного дохода — пока не слышно, чтобы они увенчались успехом. Что знаете об этом?
Руди Гнутти:
Проведение отдельных экспериментов не имеет большого значения, понятие базовой ренты должно быть применимо по всему миру. Почему это важно? Во-первых, богатство, которым сейчас владеет небольшое количество людей, веками накапливалось всем человечеством (в фильме упоминается изобретение смартфона: «умный телефон», который принес своим создателям многомиллиардные прибыли, имеет, например, функцию GPS-навигатора — но этой функции не было бы, если бы саму систему GPS не разработало и не запустило на деньги налогоплательщиков Министерство обороны США — прим. ред.). Кроме того, общество не может существовать, если не будет связи между производителем и потребителем. При высокой безработице и бедности просто некому будет покупать все те товары, которые сегодня производятся для общества гиперпотребления. В проигрыше останутся все...
РУДИ ГНУТТИ:
...Экономика должна перестроиться. И сознание людей тоже. В сознании молодых уже происходит сдвиг — все чаще вместо того, чтобы потратить деньги на машину, они тратят деньги на путешествия.
В далекое путешествие из Финляндии в Сибирь отправился Джон Вебстер, автор еще одной документалки «Маленькие желтые сапожки». Сапожки будут нужны его правнучке, которая родится во второй половине XXI века и своими глазами увидит результаты потепления климата. А если ничего не изменится и глобальная температура повысится всего на 2°С, то уровень мирового океана поднимется на 50 см. Изменятся очертания береговых линий. Некоторые участки суши — вроде Маршалловых островов — уйдут под воду. Исчезнут многие виды растений и животных. Жить в новой реальности будет сложнее и страшнее — при том, что делить планету будущей правнучке придется с почти 10 млрд человек. И ей непременно понадобятся сапожки, чтобы ходить по тем местам, которые были сушей во времена ее прадеда.

В далекое путешествие из Финляндии в Сибирь отправился Джон Вебстер, автор еще одной документалки «Маленькие желтые сапожки». Сапожки будут нужны его правнучке, которая родится во второй половине 21 века и своими глазами увидит результаты потепления климата. А если ничего не изменится, и глобальная температура повысится всего на 2°С, то уровень мирового океана поднимется на 50 см. Изменятся очертания береговых линий. Некоторые участки суши — вроде Маршалловых островов — уйдут под воду. Исчезнут многие виды растений и животных. Жить в новой реальности будет сложнее и страшнее — при том, что делить планету будущей правнучке придется с почти 10 млрд человек. И ей непременно понадобятся сапожки, чтобы ходить по тем местам, которые были сушей во времена ее прадеда.
Чтобы понять, можно ли что-то изменить и как, Джон Вебстер едет на Кузбасс — поговорить с теми, кто работает на угольных разрезах и живет рядом с ними. То, что попало в камеру Джона Вебстера, и то, что осталось за кадром, стало поводом для последующей жаркой дискуссии «Взгляд с края угольного разреза»
Итальянский режиссер Сальво Манцоне поучаствовать в дискуссии не смог — русским не владеет. Но фильм финского коллеги на английском посмотрел с удовольствием. Глобальное потепление — такое же следствие деятельности человека, как и глобальное загрязнение планеты. Сам Сальво привез на «Ecocup» фильм «Окно во двор». Главная тема его кино — мусор.

Итальянский режиссер Сальво Манцоне поучаствовать в дискуссии не смог — русским не владеет. Но фильм финского коллеги на английском посмотрел с удовольствием. Глобальное потепление — такое же следствие деятельности человека, как и глобальное загрязнение планеты. Сам Сальво привез на «Ecocup» фильм «Окно во двор». Главная тема его кино — мусор.
Сальво Манцоне:
Мы производим много мусора не только из-за растущего потребления. Но и из-за... плохого дизайна. Мы не делаем товары многоразовыми, и они быстро становятся мусором. Проблема утилизации отходов — это не только проблема менеджмента. Это проблема общества в целом. Для исследования этой темы я использовал метафору нелегальной свалки — выросшей однажды под моими окнами на Сицилии огромной мусорной кучи. Пытаясь разрешить свой «частный вопрос», я выяснял, кто несет ответственность за эту свалку — кто выкидывает вещи под моими окнами, почему администрация свалку не убирает, куда потом отправится этот мусор, если его все-таки уберут. На простом примере я показал, как устроена работа с отходами во всем мире: кто мусор производит, кто им управляет, почему мы сгружаем его на полигоны или в инсинераторы и почему не отправляем на переработку.
И как эти взаимоотношения человечества с мусором оптимизировать?
Сальво Манцоне:
Делая это исследование, я нашел для себя решение — Zero Waste strategy. Концепция «Ноль отходов». Это движение сейчас очень популярно в мире. Например, открываются магазины товаров без упаковки. Когда вы покупаете еду без упаковки, вы не производите мусора совсем. Муниципалитеты тоже могут следовать правилу «Zero Waste city» — изменить управление мусором. Например, у нас во Франции нет отдельной строчки в квитанциях за оплату мусора — она включена в общую таксу за дом. Надо изменить это, люди должны понимать, что если они производят мусор, то они за него платят. Тогда они будут менять свое поведение. Осознавая, что за мусор, который загрязняет планету, они платят как минимум дважды — сначала как за упаковку, потом как за отходы. Это вопрос персональной ответственности и сознательности.
А что лично вы делаете для того, чтобы жить «безотходной» жизнью?
САльво манцоне:
Я больше не покупаю воду в пластиковых бутылках. У меня есть многоразовая фляга, которую я заполняю по мере необходимости. Свою еду я покупаю на рынке. Без упаковки. И стараюсь есть вегетарианскую пищу, потому что она подвержена наименьшей трансформации и ее производство имеет меньше отходов и воздействия на окружающую среду. Передвигаюсь на велосипеде. А еще делаю компостинг — все пищевые отходы я складываю в корытце с червями, черви эти отходы перерабатывают и производят гумус. Это то, что я могу сделать лично...
РУДИ ГНУТТИ:
...А все вместе мы можем повлиять на правительства, чтобы заставить их изменить законы, менеджмент мусороудаления, организовать его переработку.
Инструменты для фактчека
Можно ли доверять Грете Тунберг?
Мы стоим на грани массового вымирания, а все, о чем вы говорите — это деньги и сказки о бесконечном экономическом росте. Как вы смеете? Уже более 30 лет, с точки зрения ученых, все кристально ясно. Как смеете вы продолжать закрывать на это глаза и рассказывать здесь, что делаете достаточно? В то время как до принятия нужных решений и мер еще очень далеко!
Грета Тунберг, экоактивистка
Это фрагмент эмоциональной речи шведской школьницы Греты Тунберг, которую она произнесла 23 сентября на саммите ООН по климату. Речь девочки моментально стала хайповой — миллионы просмотров, сотни мемов, жаркие споры хейтеров и фолловеров. Одни считают, что Грета права — технический прогресс давно вышел из-под контроля и наносит непоправимый вред окружающей среде, а глобальное изменение климата — реальность, которую сложно не замечать. Другие уверены, что экоактивистка сгущает краски — изменения погоды бывают циклическими, а цифрами в эпоху фейков можно манипулировать. Так или иначе изменение климата стало главной темой «Экочашки». Без фильмов о проблемах глобального потепления вообще не обходится ни один из проходящих в России фестивалей «Ecocup», которые последние три года активно поддерживает Представительство ЕС в России.
За три года, что вы поддерживаете фестиваль, как эволюционировал его контент — набор экологических проблем меняется?
Йенс Зигерт, руководитель проекта «Общественная дипломатия. ЕС и Россия»:
На самом деле не очень. «Сверхтема» была и есть — изменение климата. Это проблема, которая сейчас интересует всех и определяет множество других тем — ими мы тоже занимаемся. У фестиваля меняется форма. Фильмы — это важная составляющая, но сейчас они отодвигаются с первого плана. И уступают место дискуссионной программе — на ноябрьской «Экочашке» в Москве мы будем больше говорить, чем смотреть. Но будем говорить о том, что видели: фильмы — хороший инструмент привлекать людей, которых мы еще не знаем, но которым небезразличны природа и окружающая среда.
Много шума по поводу изменения климата на саммите ООН наделала шведская экоактивистка Грета Тунберг. Как оцениваете ее выступление?
Йенс Зигерт:
Грета Тунберг — интересный феномен. Она стала символом нового и мощного движения молодых людей. Которые вслед за ней говорят: «Вы, политики, как правило, нас старше, и через несколько десятилетий вас не будет, а мы будем еще очень долго на этой планете. И с изменением климата жить должны мы. Мы видим, что проблема есть. Все признают, что проблема есть. Но мало что делается. И мы просто от вас требуем, чтобы вы делали свою работу». И, конечно, Грета Тунберг, со строгим лицом, со светлыми косичками — она словно создана для пиар-кампании. Она стала символом. Когда человек, молодой или не молодой, становится таким символом, есть люди, которые хотят этим воспользоваться. И это сейчас проблема для нее. Она затеяла дело, которое гораздо больше ее. Но и она сама гораздо больше, чем обычная школьница — вы видите это движение «Fridays for future» (школьные забастовки за климат — прим. ред.), в рамках которого две недели назад во всем мире более 3 млн молодых, в основном, людей вышли на улицы? Вот эти всемирные забастовки живут на самом деле уже без нее. Но важно, что благодаря Грете Тунберг месседж, который они посылают, сейчас лучше слышен. Даже в России на Грету Тунберг обратили внимание — самый молодой депутат Госдумы (Василий Власов, 1995 г. р., ЛДПР — прим. ред.) пригласил ее в Россию. И президент РФ был вынужден комментировать ее выступление. Так что можно признать, что Грета чего-то добилась.
Часть людей, которые «хейтили» выступление Греты, настаивают на том, что говорить о серьезном, катастрофическом, изменении климата преждевременно. Мол, нет убедительных доказательств. И вообще, может, просто кому-то выгодно раздувать проблему и на самом деле проблемы нет, а есть чьи-то интересы?
Йенс Зигерт:
Есть такая цифра, которой, кстати, и Грета Тунберг оперировала. 97 % серьезных ученых, которые занимаются изменением климата, уверены, что проблема есть. И только 3 %, что нет. Мне кажется, тут сомнений уже быть не может. Изменения климата происходят из-за человеческих действий. Значит, человеческими действиями можно что-то сделать и в обратном направлении. Что делать и как быстро — это вопрос политический. Общество должно решать эту проблему через политиков. Лет 15 назад президент Путин шутил, что здесь так холодно, что не страшно, если немного потеплеет. Сейчас уже так никто не шутит. И в России есть много серьезных ученых, которые доказывают, что изменения климата имеют далеко идущие последствия и что надо этой проблемой заниматься. Так что мнение о том, что «проблемы нет, а есть интересы», можно назвать фейк-ньюсом.
Между тем, и в эпоху фейков пользоваться достоверной информацией вполне реально — главное, знать, где искать и как проверять. Именно этому часть своей лекции об изменении климата на «Экочашке» посвятила Ольга Добровидова, научный журналист из издания «N+1».
Ольга ДОбровидова:
Очень мало в открытых источниках доступной для обывателя — не для ученых — научной информации. Я попыталась в своей лекции кратко резюмировать состояние науки на сегодняшний день — какие вопросы она решила, с какими определилась окончательно, а с какими — еще не совсем. Какие приоритеты в научных исследованиях сейчас есть и как соотносится то, что говорит Грета, с научной реальностью. Потому что с одной стороны понятно, что она экоактивист, а не ученый — немножко утрирует, немножко манипулирует общественным мнением. У меня более научный взгляд на ситуацию — моя лекция о том, как сформировать самому представление, меняется климат или нет.
И как сформировать?
Ольга Добровидова:
Мы в «N+1» как раз недавно выпустили инструкцию о том, как читать научные публикации об изменении климата. Сразу оговорюсь, что в том, что климат меняется достаточно быстро, и в том, что это быстрое изменение климата в последнее время связано с человеком, ученое сообщество не сомневается. Степень уверенности — 95 %. Это то, насколько вообще в чем-то можно быть уверенным сейчас в науке. Дальше начинаются оговорки и тонкости, связанные с тем, что климат — это очень сложная система, ее необходимо моделировать. Будущее климата зависит от очень большого количества факторов, и в том числе как мы сами влияем на объект, который пытаемся изучать. В зависимости от того, как будет развиваться мировая экономика, какими будут траектории выброса парниковых газов, и климат будет меняться по-разному.
Так как же во всем этом разобраться обывателю?
Ольга Добровидова:
Читать научные публикации, работы межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) — IPCC, российских ученых. В России есть специалисты мирового уровня, которые вовлечены в эти процессы на самом высоком экспертном уровне. Они, к счастью, пока еще не избегают общения со СМИ — можно почитать их интервью. Недавно вышел доклад МГЭИК об океанах и мерзлоте, арктических зонах — там три российских автора, эти три автора довольно активно сейчас выступают в СМИ. Например, Алексей Екайкин, замечательный ученый из Санкт-Петербурга, который много рассказывает об этой проблеме. И который как раз помог нам составить инструкцию «Как разобраться в происходящем с климатом». Можно ориентироваться и на литературу экологических активистов, но с некоторой поправкой, что они склонны преувеличивать значение экстремальных сценариев. Поскольку они действуют из предосторожности.
А какие пункты содержит ваша инструкция по «правильному чтению» научной информации?
Ольга Добровидова:
В докладах по климату есть определенная терминология, которой обозначается уровень уверенности ученых. Ключевые слова. Мы разобрали все варианты. Например, virtually certain означает «практически однозначно». Или extremely likely — «крайне вероятно». В докладах МГЭИК могут встречаться термины low/medium/high evidence, а также low/medium/high agreement. Первое говорит о том, сколько данных доступно, чтобы оценить полученный вывод, а второе — какова степень согласия между различными опубликованными статьями. К примеру, сочетание «high agreement, low evidence» означает, что статей немного, но их результаты хорошо согласуются друг с другом. Что в целом может быть выражено фразой «low to medium confidence», означающей низкую или среднюю степень уверенности в достоверности результатов. Что касается самих источников информации, то, помимо докладов МГЭИК, очень достойны внимания доклады Росгидромета по проблеме изменения климата. Сами они никакие исследования не проводят — они агрегируют научную информацию и обобщают, пишут резюме. При этом, читая доклады IPCC, можно быть уверенным, что источники информации прошли какой-то контроль...
Ольга Добровидова:
...А еще стоит обращать внимание на то, кто делает то или иное научное высказывание. Если о проблемах климата говорит человек, который занимается какими-то смежными, а то и вовсе не смежными вопросами, то, возможно, его мнению не очень стоит доверять. О климате надо разговаривать с климатологами, специалистами по физике атмосферы или хотя бы географии.
как спасти городские леса и...
Как стать лесным пожарным?
Новосибирск богат на сюрпризы. В третьем по величине городе страны обитают не только более 1,5 млн человек, но и сотни других форм жизни, в том числе краснокнижных. Так, прямо в черте города, на территории Шлюзовского лесоболотного комплекса можно встретить, если повезет, орлана-белохвоста, неясыть или полюбоваться на лесную «орхидею» — венерин башмачок. Здесь же находится реликтовое торфяное болото Гладкое — торфонакопление в котором шло более 8,5 тысяч лет. Эти 500 га живой природы в черте мегаполиса нуждаются в защите, считают новосибирские общественники. Равно как и другие лесные участки, примыкающие к территории города. Новосибирские экоактивисты собрались за круглым столом «Экочашки», чтобы обсудить, как минимизировать влияние на них антропогенного фактора.
Что делать, например, с лесами, которые выросли — и довольно давно — на землях сельхозназначения? Когда по документам должно быть поле, ну в крайнем случае поросшее «древесно-кустарниковой растительностью», а по факту там полноценный лес со сложившейся экосистемой? Ответ — требовать инвентаризации, проведения экспертиз, добиваться смены статуса. Но к выбору статуса для той или иной территории подходить ответственно — предусматривать градацию. К примеру, если речь идет об уникальном торфяном болоте в городской черте, то, чтобы сохранить его, надо свести присутствие человека в этом месте к минимуму — запретить катание на квадроциклах, выгул собак. В то же время надо крепко подумать, надо ли присваивать статус уникального природного объекта городским лесопарковым зонам, которые естественным образом используются как зоны рекреации? Кому будет лучше от того, что в местах с повышенным людским трафиком перестанут отсыпать дорожки, а лесники будут бояться лишний раз спилить аварийное дерево?
Экоактивисты отметили, что защищать леса гораздо легче при широкой поддержке общественности. Поэтому с населением надо регулярно вести просветительскую работу. И не только по отдельности — у каждой группы лесозащитников есть свои паблики в сетях («Поможем реке Издревая», «Сохраним шлюзовской лес!», «Чистый Каракан» и т. д.), но в первую очередь вместе. Тем более что важной, полезной и просто интересной информации для горожан у новосибирских экологов много. Например, о том, кто и как может записаться добровольцем в отряд лесных пожарных. Команда «Добровольные лесные пожарные. Западная Сибирь» появилась в Новосибирске этим летом. Ее главная цель — «сделать так, чтобы природные пожары не случались вовсе». Алексей Поляков — один из соорганизаторов движения.
алексей Поляков:
Истории добровольных лесных пожарных в России 20 лет, но в Новосибирске такое объединение появилось впервые. Мы, его организаторы, прошли летом обучение в лагерях подготовки добровольных лесных пожарных, которые организует Гринпис — в Москве и на Байкале.
До того, как решили стать лесным пожарным, кем в гражданской жизни были?
Алексей Поляков:
У нас гражданская жизнь не закончилась, потому что зарплату в добровольном обществе никто не платит. Я — финансовый консультант.
А зачем финансовый консультант решил взвалить на себя такую общественную нагрузку?
алексей поляков:
В прошлом году я ехал на машине с Дальнего Востока. До этого ни разу не видел сгоревшие леса. Это грусть. Голливудским режиссерам, которые снимают постапокалиптические фильмы, можно ничего не делать, просто приехать туда. Смотришь направо — до горизонта чернота. Смотришь налево, вперед, назад — то же самое. Ничего живого нет. А в этом году товарищ прислал мне кадры, как горит Читинская область. Один из сюжетов — пожарные приехали тушить поселок, а там лес горит, дома горят, ни одного участка, где можно остановиться. Все в огне. А на следующий день к нам с коллегами (я работаю также в отряде «Лиза Алерт») пришло обращение от МЧС — с просьбой выделить опытных поисковиков и оказать помощь в поиске людей, которые убежали от пожара в лес и потерялись. Мы обсудили эту тему и приняли решение, к сожалению, отказать. Потому что у нас не было ни знаний, ни понимания того, что такое лесной пожар, как он распространяется и как в его условиях работать. А основной принцип любой спасательной операции — не увеличивать количество пострадавших. Так что для меня история с созданием общества добровольных лесных пожаров началась отсюда. Мы с друзьями нашли лагеря подготовки, прошли двухнедельный курс и организовали в Новосибирске движение.
Сколько человек к вам присоединились за эти несколько месяцев?
Алексей Поляков:
В нашей группе «ВКонтакте» — более 200 человек. Активных участников — около 50. Мы проводили первоначальные занятия по базовой медицинской доврачебной помощи на базе Красного креста, занятие по основам безопасности на пожарах. К нам приезжали наши инструктора, мы организовали двухдневные учения — потушили пожар на территории Коченевского района. Там горели опилки — кому-то может показаться смешным. А между тем, из-за опилок в 2017 году в Канске 52 дома сгорело...
алексей поляков
...Был на учениях один человек из Томска — там у вас тоже пытаются запустить такое движение.
На ваш взгляд, есть ли взаимосвязь между статистикой пожаров и варварскими рубками?
Алексей Поляков:
Не могу ответить на этот вопрос прямо, есть очень достойные внимания материалы, которые в интернете гуляют, в которых высказываются гипотезы, почему так происходит. Насколько они объективны и достоверны — судить не возьмусь. Но могу сказать абсолютно точно — причиной подавляющего большинства пожаров становится деятельность человека. Потому что в природе существуют всего три причины естественных пожаров. Это извержение вулкана, падение метеорита и сухие грозы, когда гроза происходит без дождя. Первые две причины для нашего региона вообще не актуальны. А сухая гроза — явление достаточно редкое. И если наблюдать за этим в долгосрочной перспективе с использованием космического мониторинга, то становится понятно, что большинство пожаров возникает либо вблизи населенных пунктов, либо вблизи дорог, либо вблизи каких-то мест, где деятельность человека осуществляется: рубки, места отдыха, места охоты.
В Новосибирской области леса горят? Часто, не часто?
Алексей Поляков:
Люди, которые не связаны с лесным хозяйством, как я был не связан, пребывают в абсолютной уверенности, что ничего не горит. Мы общаемся с лесниками, говорим — мы организовали группу добровольных лесных пожарных, они — ура! Говорят, вы не представляете, как нам не хватает людей весной, когда у нас пожароопасный сезон (по ссылке — картинка с «термоточками»: термические аномалии площадью более 400 кв. м на территории НСО с начала года по начало августа).
В этой ситуации что может сделать федеральная власть, а что — местная?
Алексей Поляков:
По-моему мнению, надо лучше готовить тех людей, которые профессионально занимаются охраной лесов — чтобы их было больше, чтобы у них были ресурсы, знания и мотивация. Почему они так восхищаются, что мы можем приехать и помочь — потому что когда идет лесной пожар с длиной фронта 1200 метров, три человека с тремя ранцевыми огнетушителями мало что могут сделать.
А вы с чем приезжаете на пожар?
Алексей Поляков:
У нас есть оснащение — ранцевые лесные огнетушители, мотопомпы, пожарные рукава, воздуходувки для тушения лесных палов, шанцевый инструмент — лопаты, топоры. Бензопилы. Чем-то Гринпис помог, чем-то добрые люди — спонсоры, сочувствующие граждане.
Алексей поляков
Гореть в последнее время на самом деле стало больше или просто стало больше информации о пожарах распространяться?
Алексей Поляков:
Я новичок в этом. Поэтому могу только поделиться мнением людей, которые этой проблематикой начали заниматься раньше. Мне кажется, что плохо, что есть запрет выращивания леса на сельхозземлях. Потому что у нас всегда есть люди, которые в рвении своем краев не знают. Вот приходит такой человек, ответственный за целевое использование земли, и видит на землях сельхозназначения лес. А за это для юрлица — штраф вполне реальный. Если фермер зарегистрирован как ООО, и часть земли своей не освоил, и на ней вырос лес, то его вполне можно наказать штрафом до 500 тысяч рублей. Что в этой ситуации может сделать фермер — какой самый быстрый способ? Даже не срубить. Спалить! Он услышал, что где-то там грядет какая-то проверка, и загорелось. А потом — докажи, что это был лес, а не трава сгорела.
Взгляд в будущее с края угольного разреза
«Газовая камера на 90 тысяч человек»
«В Киселевске в черте города ведут свои работы 9 разрезов. В городе проживает 90 тысяч человек. Большая часть населения живет именно вокруг этих разрезов. Этой зимой весь мир увидел наш черный снег. Мы задыхались в городе от угольной пыли, выхлопов карьерного транспорта. Наши дети почти всю зиму (а она у нас такая же длинная, как и в Канаде) не могли выйти на улицу, чтобы погулять...» (из видеообращения жителей Киселевска к премьер-министру Канады Джастину Трюдо)

«В Киселевске в черте города ведут свои работы 9 разрезов. В городе проживает 90 тысяч человек. Большая часть населения живет именно вокруг этих разрезов. Этой зимой весь мир увидел наш черный снег. Мы задыхались в городе от угольной пыли, выхлопов карьерного транспорта. Наши дети почти всю зиму (а она у нас такая же длинная, как и в Канаде) не могли выйти на улицу, чтобы погулять...» (из видеообращения жителей Киселевска к премьер-министру Канады Джастину Трюдо)
Для них выражение «черный снег» — не оксюморон, а фраза «земля горит под ногами» — не фигура речи. Трое жителей Кузбасса — эколог из Новокузнецка Антон Лементуев, редактор издания «Новости Киселевска» Наталья Зубкова и «канадец», автор обращения к Джастину Трюдо, Виталий Шестаков — приехали на новосибирский «Ecocup», чтобы рассказать соседям о масштабах экологического бедствия в своем регионе. Дискуссия под названием «Взгляд в будущее с края угольного разреза» завязалась после коллективного просмотра фильма «Желтые сапожки», автор которого исследует отношение жителей угольного региона к проблеме глобального изменения климата.
Вопрос модератора:
Антон, как эколог, который несколько лет занимается проблемами Кузбасса, и как житель Новокузнецка — как вы видите настоящее и будущее этого региона?
АНтон Лементуев, координатор общественной организации «Экозащита»:
Неслучайно Кузбасс выбран в этом фильме эпизодом — не только потому, что уголь оттуда поставляется в Финляндию, где живет режиссер. Но и потому, что сейчас Кузбасс — это регион, который полностью зависит от того, сколько угля будет добыто и продано. В том числе и за границу. И вы, наверное, обратили внимание, что люди в фильме, которые работают на разрезах, живут в состоянии убеждения самих себя, что уголь будет нужен всегда. И если уголь станет вдруг не нужен, то и они станут не нужны тоже. Это страшная мысль, с которой они не могут жить спокойно. С другой стороны, мы видим масштабные процессы в мире и серьезные причины этих процессов. И это большая проблема — в этом году, впервые за последние 25 лет, в Кузбассе остались без работы порядка трех тысяч человек (из-за падения цен на топливо — прим. ред.). Мы думали, что это произойдет несколько позже — в 2020-2021 годах. Но сейчас самое время признать проблему. И, как сказал один из героев фильма, спасти то, что еще можно сохранить.
вопрос модератора:
Виталий Шестаков живет рядом с местом, где добывается и буквально горит под ногами уголь. Виталий и его соседи стали известны этим летом, после того, как они записали видеообращение, которое очень быстро облетело разные соцсети и СМИ — они обратились к премьер-министру Канады, попросив статус экологических беженцев. Они сбегали не от заканчивающейся угледобычи, а, видимо, от существующей. Вопрос — как появилось это обращение? Чего хотели?
Виталий Шестаков:
С 2004 года мы пытались обратить внимание наших властей на эту ситуацию. Но приходили только отписки. О ситуации: в паре десятков метров от жилых домов частного сектора — в земле трещины, из которых выходит гарь, серо-водород и жар. Возгорание началось в шахте, из которой выбрали уголь и бросили. Так что через Канаду больше хотели привлечь внимание наших властей.
Наталья Зубкова:
Я думаю, они добивались внимания президента, надеялись, что Путин приедет. Это не шутка, когда 90 тысяч человек живут в городе, где огромная часть территории занята разрезами и бывшими полями шахт. И на разрезах, и на шахтовых полях идут эндогенные пожары. В Америке есть город, называется Централия, очень много фильмов про него можно посмотреть, к чему это приводит (Centralia — город в штате Пенсильвания, США, население которого из-за непрекращающегося подземного пожара уменьшилось с 1000 человек в 1981 году до 10 человек в 2017 — прим. ред.). Ситуация повторяется, только в городе Киселевск. Где никто не хочет это признавать.
вопрос модератора:
Резонанс от обращения был большой. Изменилась ли как-то ситуация?
Наталья Зубкова:
Изменения колоссальные! Изначальная формулировка — «эндогенный пожар» превратилась в «горящую помойку» из уст губернатора области.
Вопрос из зала:
Международные организации приезжали к вам — обследовали это дело?
НАталья зубкова:
К нам приезжала одна американская «гражданинка» — так написано в протоколе — которая нечаянно сфотографировала главу города Максима Шкарабейникова. Потом ей дали штраф 30 долларов. Я просто боюсь, что если подобные организации соберутся приехать в Киселевск, их просто не пустят. Я хочу, чтобы вы представляли, что такое Киселевск — это 9 угольных разрезов. Девять! В черте города. Про их владельцев пишут, что они долларовые миллиардеры. Так что международные организации, проводящие скрининги и исследования, к нам не приезжали. Журналисты — да.
АНтон лементуев:
Мы несколько лет ведем большую работу в Кузбассе — чтобы как можно больше журналистов приезжали в регион, общались с местными жителями и выносили эти ужасные проблемы не только за пределы региона, но и за пределы страны. Крайний эпизод — приезжал журналист с немецкого радио, вышло несколько хороших материалов.
Вопрос из зала:
Если у вас добывается очень много угля, вы, наверное, очень богатый регион? У вас очень много денег, работают соцпрограммы? Выплачивают компенсации, возят вас на море — это же огромные деньги, налоги должны оставаться у вас, да?
Наталья зубкова:
Нет. Последнее исследование проводил один из депутатов субъекта Кемеровской области — он посчитал, что вклад в областной бюджет всех угольщиков, всех долларовых миллиардеров, составил всего 8 %. Вы не поверите, большую часть бюджета — почти 70 % составляет налог с зарплаты трудящихся и какой-то там вклад мелкого и среднего бизнеса.
вопрос из зала:
По закону у нас должны проводить рекультивацию всего, что разрыли. И должна быть какая-то социальная ответственность бизнеса. Насколько инертно общество — пробовали ли люди добиваться того, что положено им по закону?
наталья зубкова:
Что касается рекультивации — есть такой вид лицензии на недропользование, как «рекультивация с попутной добычей угля» (смех в зале). Да, у нас самый главный разрез посреди города именно этим занимается. Я, к сожалению, не могу сейчас показать это видео, но оно есть у моего знакомого — где снято, как провели рекультивацию: вот горящий склон, и туда просто воткнули сосенки. И эти сосенки сгорели... Ну а что до инертности — у нас в городе очень много пивных магазинов, точек, чтобы отупить мужика. Как сказал Цивилев, «это бесформенное тело в трусах на диване с кружкой пива перед телевизором» . Вот Сергей Евгеньевич — молодец, описал 80 % жителей Кузбасса мужского пола. Они не пойдут защищать свои права, пойдут на работу, потому что каждый боится увольнения. Потому что в городе другой работы нет.
Вопрос из зала:
А у вас новые дома строятся? Банки ипотечные кредиты дают?
наталья зубкова:
Практически не дают. Жилье стоит очень дешево. Рынок перенасыщен объявлениями о продаже. Люди не покупают, люди сюда не едут. У нас говорили, что есть один-единственный экологически чистый район в городе — Красный камень. Мы его обходили: в паре сотен метров от жилых домов эндогенный пожар, который никто тушить не собирается... Со всех сторон отвалы. БЕЛАЗы, 130-тонники, ездят по территории города, это норма для Киселевска. Когда спрашиваешь — что это такое? — власти отвечают, что так исторически сложилось.
реплика из зала:
Выход один – просто уезжать, и пусть оно там…
наталья зубкова:
А вот встречный вопрос: как вы относитесь к кощунству? Я уже видела немало фотографий и видео кладбищ, которые просто выкапывали и скидывали в разрезы, в отвалы. У меня там похоронены бабушки-дедушки, прабабушки-прадедушки. Я уеду — это бросить? Я не суеверный человек. Но почему я должна бросать свою землю, свой дом и уезжать? Только потому что девять чуваков решили там копать уголь?.. Это вынуждение — стать экологическим беженцем. Ты должен уехать, оставить территорию, потому что там невозможно жить. Почему бесплатно, просто так — почему?
реплика из зала:
Вы все правильно говорите, но недавно я продавала квартиру в Анжерке — неподалеку, там закрыты шахты. В настоящее время там реально город мертвых. Там практически не осталось людей, потому что нет работы. Мы говорим, что шахты — зло, но тем не менее эти самые шахты дают какую-то возможность развития населенного пункта...
антон лементуев:
Если вы обратили внимание на то, о чем шла речь в фильме — есть некие решения, между правительствами, покупающими уголь в нашем регионе. И снижение спроса на этот уголь не зависит от местной политики. И если этот уголь никто не покупает, то этот уголь никто не добывает. Повторюсь, в этом году впервые за долгое время три тысячи сотрудников просто ушли в неоплачиваемый отпуск. Сейчас не стоит вопрос, добывать или не добывать уголь. Вопрос стоит в том, когда его перестанут покупать. И это случится очень скоро — процесс уже начался...
Наталья Зубкова:
Шахты и разрез — разные вещи. В шахтах — 85 % выбросов оставались под землей, наверх не шли. Разрез — это другое. Я вас могу познакомить как минимум с тремя семьями, в которых уходили за последние два года по 3-4 члена семьи от онкологии. И очень вероятно, что только лишь потому, что в 200 метрах от дома разрез... В Киселевске сейчас настолько тяжелая ситуация с экологией, что город больше напоминает газовую камеру на 90 тысяч человек. У меня семилетняя дочь. В прошлую зиму мы не ходили гулять на улицу — с конца декабря до начала апреля. Любая поверхность была черной — в угольной пыли. А наш Сергей Евгеньевич Цивилев буквально на днях заявил, что уголь не портит экологическую ситуацию в области. Нам, наверное, надо что-то делать со своей психикой и психологией, чтобы черное воспринимать как зеленое.
...Нам, наверное, надо что-то делать со своей психикой и психологией, чтобы черное воспринимать как зеленое.
В тексте использованы фотографии Елены Волжанкиной и Алексея Танюшина, предоставленные Представительством ЕС в России; участников выставки "Увидеть и сохранить" Закира Умарова, Дмитрия Дубиковского, Максима Костина, Олега Кугаева; киселевского фотографа Swogmen, а также из пабликов в соцсетях "Добровольные лесные пожарные. Западная Сибирь", "Поможем реке Издревая" и т. д.

На главной - фрагмент работы Закира Умарова "Застенчивость крон".

Материал подготовлен в рамках проекта "Общественная дипломатия. ЕС и Россия"
Поддержи ТВ2! Мы пишем о том, что происходит, а не о том, что прикажут писать.

22 октября 2019 года