Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

Она часто говорит о сыне в настоящем времени. Согласившись на интервью, первым делом попросила не спрашивать подробности о том, что происходило 7 февраля 2016 года. Но не спросить про то, как убивали ее сына, Андрея Зильбермана, мы не могли. Спросили. Она рассказала. В то, что ее оправдают присяжные, она не верила. Но это произошло. Она уверена, что оправдательный приговор — это еще не конец этой жуткой истории. Дарья Мальцева — о себе, сыне, вине и виновности. Мы даем ее версию того, что произошло 7 февраля 2016 года, что происходило перед тем и после того, как ее сын погиб. Считаем нужным дать не только литературно отредактированную версию разговора, но и полную видеозапись. Без монтажа. Чтобы те, кто хочет, могли составить самостоятельное впечатление и о Дарье Мальцевой, и о том, что произошло.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

- Дарья, расскажите немного о себе — где учились, кем работали, как зарабатывали на жизнь?


- Я училась в Томске. Сначала ходила в школу №4, потом в школу №34, когда мы с мамой переехали в свою квартиру на Кулагина. Некоторое время училась на историческом факультете в педуниверситете, но учеба у меня там не пошла. Поступила в педколледж, но уходила в декрет, потому что Андрюшкой забеременела. Потом восстановилась, закончила. После вновь поступила в педуниверситет - на заочный. В 2015 году я его закончила. По профессии работала недолго - в школе №40. Вместе со Светланой Крыловой ( подруга Дарьи и крестная  Андрея – прим.ред.). С ней мы учились в одной группе в педколледже. То есть мы знакомы уже 10 лет. Сначала просто общались, потом отношения становились все ближе и ближе.


У меня был неофициальный заработок. Мне помогали со стороны. У меня были мужчины, с которыми я встречалась. Официально я замуж не выходила. Ни за Михаила (отец Андрея — прим.ред.), ни за кого бы то еще. Но официально я не работала.


- Ваша мама говорила, что когда Андрей пошел в первый класс, вы его отдали в интернат. Почему?


- На тот момент мы уже жили вместе со Светланой. В мае 2015 года я продала квартиру на Кулагина и купила квартиру на Войкова. Пока на Войкова шел ремонт, Светлана любезно предложила нам пожить с ней. Отношения у нас тогда с ней были близкими — она была крестной Андрея, я была крестной ее дочки Тани.


Потом начались разногласия. И очень напряженная обстановка была дома. Я решила, что для Андрея безопаснее будет в интернате. Но интернат был не закрытый, а открытый, то есть в любое время я могла его забрать. Образовательная программа, вроде, устраивала. Успокаивало, что контроль за ребятишками был постоянный со стороны учителей и воспитателей... В той ситуации мне казалось, что так будет лучше.


- Вы говорите, начались конфликты — на какой почве?


- Изначально, это было связано с тем, что я занимала у Светланы деньги на ремонт на Войкова. Сначала было в дружеской форме: «Как сможешь, так и отдашь». Я ей отдавала частями — и крупными, и мелкими. Потом пошло давление: «Ты должна. Не отдаешь. Поэтому делать надо так, как я говорю».


Я человек мягкохарактерный. Легко поддаюсь влиянию со стороны. Я всегда нуждалась в том, чтобы рядом был лидер. Светлана была для меня таким лидером. Властная и агрессивная. Любая мелочь могла вывести ее из равновесия. Особенно это обострилось после рождения дочери. Я старалась не обращать на это внимания, старалась ее оправдывать.

Сама для себя.

Получилось, что несмотря на то, что мы друг другу никто, чужие люди, мы жили практически, как семья — она бывала на всех наших семейных праздниках, я была на их. Есть такой термин «домашнее насилие» - так вот я была полностью психологически зависима от нее. Из этого состояния меня очень долго в СИЗО выводили. Мне было очень страшно, и этот страх я объяснить не могу – поймет только тот человек, кто был или находится в этом.

Не хватало сил уйти. Мы уходили с Андреем. Уходили на полдня, на несколько дней. Но мы возвращались. Потому что смелости не хватало уйти совсем. Поэтому я и отдала Андрея в интернат. Чтобы хотя бы на пять дней он был огражден от этого.


А потом, когда на Татарской квартиру купили, у Светланы произошло какое-то затишье. Может быть, из-за того, что Андрея она не видела часто, только по субботам и воскресеньям. Не было раздражителя.


На Татарскую переехали по совету Светланы. Это был практически отдельный дом, несмотря на то, что он являлся частью многоквартирника. И отдельный вход, и придомовая территория, и в центре города. Я согласилась, что хороший вариант.


В квартире на Кулагина мама и Андрей были собственниками 50 на 50. В квартире на Войкова квадратура была меньше, потому по настоянию опеки, на Андрея автоматически пришлось оформить большую долю. А на Татарской в его собственности находилась еще большая доля, потому что там стоимость квартиры была меньше.


Я оформила на Андрея собственность, не задумываясь. Потому что мы семья, мы вместе. Света отреагировала на это негативно: «Как это на него больше? Вырастет, выгонит тебя из квартиры» Я на ее слова не обратила внимания. Просто хотелось улучшить жилищные условия. Для Андрея, для нас двоих.


Я к тому моменту по школе стала замечать проблемы. Андрей — умный мальчик. Учителя говорили, что он неусидчивый. А он просто задания на уроках выполнял раньше времени. Потом поняла, что в интернате, видимо, слабоватая программа. Когда переехали на Татарскую, узнала, что место есть в 12-й школе. И сразу же его перевела.


К тому времени, и Крылова уже подыскивала себе какой-то вариант, чтобы жить отдельно. Потому что не уживались мы вместе – очень сильное напряжение дома было.


Я Андрея перевела. И теперь я понимаю, что я зря это сделала.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

– Вы часто переезжали с квартиры на квартиру. Где бы вы ни жили, ваше появление сопровождалось невероятным количеством конфликтов. Есть версии, что они специально были спровоцированы, чтобы довести до суда, заработать на этом. Соответствует действительности?


–Насколько я знаю, три заседания в мировом суде было. Светлана судилась с тремя разными людьми за причиненные ею побои им. Думаю, что здесь дело именно в агрессивности человека. В том, как он себя ведет. Паранойя – я бы, наверное, так это назвала.


Незадолго до февраля — об этом я следователю тоже говорила — не знаю, проверяли, не проверяли, ничего об этом в документах дела нет — она обращалась в частную клинику, к психиатру. С проблемой того, что ей кажется — дословно — что «вокруг одни идиоты»...


Ее вспышки всегда были спонтанными. Никогда не знаешь, что будет через минуту. Бытовые примеры: если она разобьет кружку, то это нечаянно, а если кружку разобью я или Андрей — то мы безрукие. И из-за этого могли возникать конфликты. По нескольку раз в день.


В конечном итоге, я действительно думала, что наверное, я криворукая, наверное, я не умею разговаривать с людьми, наверное, я вообще ничего не умею. И разубедить себя в этом я не могла. Потому что следом шло новое обвинение.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

– И все-таки, что произошло 7 февраля?


–Конфликт начался с самого утра. Нам с Андреем надо было вставать пораньше. Потому что, по мнению Светланы, Андрей ничего не умел — ни читать, ни писать, ни разговаривать, как нужно. Она говорила, что мы семь лет свои проспали. И нам нужно было как можно раньше вставать и как можно позже ложиться, чтобы как можно больше времени проводить в занятиях. В работе над собой.


Мои доводы, грамоты Андрея, которые у нас остались из детского сада, где он участвовал практически во всех конкурсах, которые садик организовывал, на нее абсолютно не действовали. Ей не нравились мои методы воспитания. Что я старалась как-то договориться, выяснить причину: почему случилось так, почему он не хочет делать это? Меня тоже так воспитывали — договаривались, никогда не били. А она говорила, что объяснять нужно раз и навсегда. А раз и навсегда — это значит больно.


7-го февраля утром зазвенел будильник, и я его, как ей показалось, очень долго отключала. Она проснулась. То есть мы должны были вставать, но сделать это так, чтобы она не слышала. Она поднялась. Из-за этого произошел скандал небольшой. Потом она ушла к себе, уснула, и мы с Андреем тоже уснули.


Она проснулась потом раньше нас. И с этого момента началось... На самом деле, это все вспоминать очень сложно... Я на суде старалась держаться, потому что понимала, что нужно рассказывать. И несмотря на то количество раз, которое я это рассказывала, мне очень тяжело...(плачет)


В общем, скандал начался с утра... Я буду вам рассказывать, где-то без каких-то подробностей...


Потом все более менее поутихло, должен был приехать Никифоров (сожитель Светланы Крыловой — ред.), чтобы забрать дочь. Потому что к Крыловой должен был приехать гость. Этот человек приехал. До вечера он пробыл. Приезжал еще один человек, который должен был заниматься строительством ее дома. Вечером мы вместе с ней поехали отвозить этого человека. Она почему-то об этом не говорит, не говорила ни на следствии, ни на суде. Она утверждает, что все это время, в течение дня я избивала Андрея...


Потом, когда мы ехали, у нас абсолютно не из-за чего произошла ссора... За несколько дней до этого мы очень сильно поругались, она забрала мой телефон, потом в качестве извинения подарила мне другой, недорогой: «Раз я тот телефон выкинула — на первое время тебе этого нормально?»


Пока я была без телефона, я предупредила маму, что буду звонить ей либо с домашнего, либо с телефона Крыловой. Когда она мне вручила новый, я маме не успела сказать, что восстановила сим-карту. И в тот вечер, пока я заходила в магазин, мама позвонила на телефон Крыловой. Опять вспыхнула ссора, что у меня есть свой телефон, но я никому не сказала, и вообще постоянно вру, не могу ничего запомнить...


Вроде бы к приезду Никифорова должно было успокоиться, но нет. Мы приехали домой, ужин начали готовить. А затем...

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

Я думаю, Андрей просто не хотел ей ничего говорить. Ничего пересказывать. То есть, когда мы были с ним вдвоем, он замечательно читал, замечательно пересказывал. Все получалось. А здесь... я думаю, он просто впадал в ступор, потому что страшно... Потому что он так же, как и я знал, что любое слово, неправильно сказанное, не к месту, могло усугубить совершенно ситуацию.

Я понимала, что происходит что-то страшное. Но не могла понять, что происходит. Я никогда не употребляла наркотиков. Я никогда не уходила в запой, как это утверждает Крылова. Но многие, кто нас видел из соседей, когда они общались с адвокатом, с мамой и моими родственниками, они говорили: «Даша как заторможенная все время была»... Теперь я это понимаю.


В тот день я видела себя со стороны. Как экспертиза показала, ни наркотиков, ни алкоголя у меня не было в крови вообще. Да, они выявили «состояние одурманивания, вызванное ненаркотическим веществом», но что это за состояние, следователи не стали выяснять.


Я пила в тот день кеторол от головной боли, следы этой таблетки нашли. А что еще — не стали даже выяснять, разбираться.


Это даже видно на видеозаписях из больницы. Что никаких реакций ни на что у меня нет. Я не разговариваю, отвечаю только односложно. Движения заторможенные, реакции на все — тоже заторможенные. Я просто сидела и смотрела в одну точку. Врачи тоже видели это состояние, поэтому они изначально думали, что Крылова — мать Андрея, потому что все беседы с ними вела она. И даже документы заполняла от своей руки.


О том, что Андрея не стало мне сообщила врач. Но... я это не восприняла как реальность... Я окончательно в этом убедилась, только когда приехала на кладбище. На следующий день после того, как меня освободили.

Я понимала, и понимаю, и понимать это буду столько времени, сколько буду жить - что я виновата... Я виновата во всем, что случилось с Андреем за последнее время. Я и только я... Да, где-то на людях, возможно, я надеваю маску спокойствия. Но сама с собой наедине... я каждый раз это прокручиваю... И я ненавижу себя.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

- С чего все началось?


- Все началось с того, что Андрей не смог пересказать. И началось с того, что она его просто толкнула. Но она не остановилась. И я не смогла ее остановить.


- Вы пытались?


Да. Хотя проводили экспертизу на наличие у меня телесных повреждений и установили, что видимых, то есть на открытых частях тела, повреждений у меня нет. Спрашивали — почему нет? Я не знаю. 31 декабря 2015 года я тоже обращалась в травмпункт с сильным ушибом позвоночника — и тоже видимых повреждений не было. Хотя я не могла ни встать, ни сесть.


Тогда Крылова меня толкнула — я в тот момент стояла на стуле, снимала гирлянду, потому что у нас праздник отменился резко... И собраться в травмпункт мне помогал Андрей. Потому что я не могла ни идти, ни одеться... (по словам матери, в тот раз Дарья с сыном ушли из дома на несколько дней - ред.)


7 февраля она тоже меня толкнула. Я ударилась головой об угол шкафа-купе... Мне на самом деле казалось, что это все так быстро произошло... Буквально за полчаса максимум. Но на самом деле, это было так долго...


Андрей был на втором этаже. Она меня туда не пускала: «Не ходи, иначе будет хуже!» Согласно предположительному времени смерти, она продолжала бить его мертвого...

Я хотела забрать Андрея и уйти... Я думала, все, мы сейчас оденемся, уйдем... Не важно, как будет дальше, что будет дальше... мы оденемся и уйдем... И когда я к Андрею подошла, я поняла, что он... как-то странно дышит... Я ей крикнула, что Андрей не дышит... Она внизу была. Сказала — ну не дышит, и слава богу.

...Я скорую вызвать не смогла. Я просто забыла, как это делается. Какой номер надо набирать. Она вызвала скорую. Как уже я потом узнала, что она сказала скорой, что ребенок упал с лестницы. Но скорую не стали дожидаться. Я потом уже — это, конечно, мои догадки — поняла, почему мы не стали дожидаться скорую. Потому что скорая бы приехала сразу с полицией, скорее всего.


Мы поехали в больницу. Андрея забрали врачи. И с этого момента я больше его не видела.

Видео: Видео взято с сайта mk.ru

Крылова уезжала домой. Таня оставалась дома. Она сказала, сейчас я одену Таню и мы сюда приедем. В это время пока ее не было, мне врач сказала, что Андрея... что Андрей умер. Я позвонила Крыловой и сказала, что мне врач так сказал. Я не помню, что она мне сказала, потому что просто убрала телефон... Она говорила потом следователям, что узнала о смерти Андрея только на допросе. 8-го февраля вечером. Хотя за это время осмотр квартиры проходил...

Потом меня забрали в РОВД для выяснения обстоятельств. Крылову тоже хотели забрать с собой — она приехала без дочери. Но она сказала, что с ними не поедет, потому что у нее дома дочь одна. И ее отпустили. Хотя оперативным сотрудникам, следователю, на тот момент врачи уже сообщили, что смерть криминальная. И был известен адрес. Спустя несколько часов мы приехали на место осмотра, были постираны многие вещи, и еще машинка стирала вещи. Все было убрано. Переставлено.


Следствие было везде. Кроме той комнаты, в которой жила Крылова. Туда она их не пустила. Просто сказала, что нет, вы туда не зайдете. И они туда не зашли. На первом осмотре даже нет этой комнаты в материалах дела. По первому осмотру можно сказать, что комната есть жилая только на втором этаже. Затем, когда осмотр закончился, квартиру не опечатали, в ней осталась Крылова. Крылова переехала оттуда только на следующий день, 8 февраля, после обеда.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

- Орудия убийства, доказательства, кто это сделал, следствие не нашло? Могло найти?


- Следствие могло найти одежду Крыловой. В которой она была в больнице. И на которой видно очень большое пятно крови. Я всегда считала, что сколько человек на месте преступления было, столько и должны проходить определенные экспертизы. Меня сразу же на следующий день повезли по всем возможным экспертизам, в наркологический диспансер, на медосвидетельствование. Делали срезы ногтей, анализ ногтевого содержимого, который показал, что у меня нет следов Андрея под ногтями. У нее не сделано ни одной экспертизы. Кроме дактилоскопии — отпечатки пальцев снимали — и то где-то в мае. Просто на найденной бутылке виски оказались не мои следы. Моих следов на стоявшей в тот вечер на столе бутылке виски не было.


– Почему вы взяли вину на себя?


–Есть три причины, по которым я это сделала. Первая — потому что я виновата. Вот этой своей беспомощностью перед событиями, по морально-этическим нормам получается, что это я убила своего ребенка. Только чужими руками. Потому что я довела до этого. И никак не смогла оградить, не оградила...

Вторая причина — это то, что я хотела покончить жизнь самоубийством. Я знала, что дома я этого сделать не смогу. Потому что там будут родственники... Почему-то мне казалось, что вот сейчас меня закроют в какое-то помещение, и там это сделать так легко и просто. Потому что жить больше не за чем. Смысла-то нет.

Дарья Мальцева. Февраль 2016 года. Фото с первого заседания суда после ареста
Дарья Мальцева. Февраль 2016 года. Фото с первого заседания суда после ареста

Еще одна причина — мне было страшно. Находясь в этом состоянии, что я, грубо говоря, никто. Есть вещь, а есть хозяин. Вот я — вещь. И страшно сказать, что это она сделала... Есть же сотрудники полиции — они же разбираются. Они поймут. Несмотря на то, что я сказала. И по своим соображениям, по душевным, сказав, что это сделала я, я сама себя наказала, сама себя посадила в тюрьму. И по моим ощущениям — это правильно. Это было моим наказанием за мое бездействие.


Надежда была на следствие. Но это была большая ошибка – надеяться.


Потом, спустя какое-то время, когда психолог со мной поработала, уже началось мое восстановление в другую сторону. У меня мама на свидание как-то пришла (у нас был период, что мы не виделись несколько месяцев — потому что следователь не подписывал разрешение), мы с ней разговариваем, и она говорит — вот теперь я вижу, что это та Даша, которую я знала много лет назад. Открытый человек, не замкнутый. Я замкнутая была — отстранилась от своих родственников. Из-за убеждения в том, что только Крылова может помочь, что только ей мы нужны.

– Когда вы поменяли свои показания, как отреагировал на это следователь?


– Я отказалась от первоначальных показаний 9 февраля. На проверке показаний на месте происшествия. Следователь схватился за голову, насколько я помню.


Меня как привезли из больницы детской, до 4 часов утра 9 февраля — все время кто-то был со мной рядом, меня возили по освидетельствованиям, то на одну экспертизу, то на другую. Все это время я не спала, не ела. И только в 4 часа меня привезли в ИВС, и только тогда меня положили на кровать.


Почему я изменила показания? Изначально я описывала события, которые я видела, которые я помнила. Которые она делала — но от своего лица. Да, следователи задавали вопросы. Я на них отвечала.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

А потом щелчок произошел. Если можно так выразиться. Я очень долго собиралась с силами — мне было страшно сказать, что это сделала Крылова Света. Но я это сказала. Самое интересное, что я себя потом ругала за то, что я так сказала. Потому что получается, что я сдала ее. Вот так психологически был настроен мой мозг. Думала, что лучше бы следователи сами об этом узнали, чем я сказала.

И с этого дня я каждому, кто бы меня ни спросил, где бы меня ни спросил, ответ мой будет один и тот же. Показания мои не менялись, они только дополнялись новыми фактами, которые я вспоминала в ходе следствия. В ходе обдумывания. Воспоминаний.


– А вы помните, что Крылова говорила вам по пути в больницу? Говорила что-нибудь?


–Да. Я не знаю, поняла она или нет... Наверное, поняла, что Андрюшка умер. Она резко собралась, сказала, что мы сами поедем. И мы поехали. «Я вам устрою кордебалет! Что сейчас начнется! Что сейчас начнется!» А потом: «Скажи, что это ты, тебе ничего не будет. Пацана выпишут...» Я ей говорю: «Ты понимаешь, что у меня его опека заберет?» У меня мыслей не было о том, что Андрей может умереть, о том, что он умер... На что она сказала: «С опекой мы вопрос решим...» У Никифорова были связи с администрацией, с ОБЭП, прокуратурой. Так же, как и у нее.


Что касается Никифорова, то он в нашей жизни с Андреем никакой роли не играл. Нам он ничего плохого не делал. И на суде он рассказал про меня правду –что я никогда Андрея не била, никогда на него не кричала. Зачем человеку постороннему врать? Мы никто друг другу. А Крылова — мать его ребенка.


– Крылова раньше часто била Андрея?


- Это начиналось постепенно, все больше и больше. Все чаще и чаще. Мы дрались с ней. Мы уходили из дома. Но возвращались.


Она практически каждый раз просила прощения. Говорила о том, что никогда больше так не будет делать. Что она ищет квартиру, чтобы разъехаться. Что мы будем жить своей жизнью так, как мы хотим. Могла неделя пройти, две до нового срыва.


– Перестав быть обвиняемой, вы автоматически становитесь свидетелем. Не ощущаете ли Вы угрозы?


- Нет, я не чувствую угроз по отношению ко мне. Все это время, когда я находилась под стражей, я многие вещи поняла. И по-другому стала воспринимать все, по-другому стала жить. Страшно, что такой ценой. Когда человек переживает такие страшные события, ему бояться больше нечего...


Тем более, что и в тюрьме есть люди, которые готовы прийти на помощь. И, в конце концов, в тюрьме люди видят людей. Несмотря на мою статью, очень страшную для женщины, многие ко мне относились очень хорошо. Мне показали, на что я способна. Показали, кто я на самом деле есть. Так что мне не страшно. Даже если и есть угрозы в чьей-то голове.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

- Пока получается, что преступник не найден. На ваш взгляд, есть вероятность, что его найдут и он понесет наказание?


- Прокуратуре и следственным органам гораздо проще вернуть меня обратно в СИЗО. Я так считаю. Потому что очень много страниц написано, очень много фотографий приложено. По крайней мере, здесь есть, с чем работать. Да, возможно, произойдет второе чудо, после того, как меня оправдали, и Крылову посадят.


Но как будет вести себя прокуратура, Следственный Комитет, я не могу даже предположить, и не хочу об этом думать. У нас впереди новый этап. Как такая игра — квест. Первый раунд закончился, когда закончилось следствие. Второй небольшой — когда передали в прокуратуру. Третий — был 8 июня. Теперь четвертый. Сколько их будет — пока неизвестно.


Сейчас пока я одной ногой дома. Но другая нога еще не ушла из СИЗО. Пока не вступит в законную силу приговор. Пока Верховный суд не отменит протест или апелляционную жалобу прокуратуры.


- Вы общались после процесса с отцом Андрея? Смог ли он простить вас?


- Я отвечу за него — что он простить меня не смог. Потому что я сама себя простить не могу. Меня простить не может никто из моих родственников. Вот именно за то, что я это допустила. Вот именно эта часть — непрощения, она останется между нами всеми навсегда. Да, меня любят. Но когда вспоминают об Андрее — меня ненавидят. Точно также, как и я сама себя. Это неизбежно. Нет, с Мишей мы не общались...

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

- Мало кто верил в то, что вас оправдают. Что, на ваш взгляд, смогло убедить присяжных, что вы не убивали Андрея?


- Во-первых, представлялись доказательства, из которых не следовало, что это сделала именно я. Оглашались экспертизы — где какой генотип, где найдены следы крови, где не найдены... Также оглашалось, что и мои следы крови были найдены на многих вещах в тот день. Хотя у меня видимых повреждений эксперт не нашел... Например, на детском ремне есть моя кровь. Нет крови Андрея, но есть моя.


Во-вторых, мы с адвокатом выбрали момент, когда я буду давать показания на стадии защиты — после того, как присяжные смогут выслушать всех. Без нашей точки зрения. Без нашей правды. Без эмоций. Чтобы они послушали абсолютно посторонних людей, они послушали Крылову. Они посмотрели видеозаписи. И только потом они услышали меня.

На последнем слове я не просила меня оправдать. Я не выпрашивала. Я просто рассказала то, что мне есть рассказать. И думаю, что все вместе — и доказательства, и слова людей... Когда читаешь слова на бумаге, невозможно проследить ни интонацию, ни эмоции увидеть. А когда приходит живой человек и рассказывает, можно понять — искренен он или не искренен.

Обвинение представило очень много свидетелей — там были и учителя, и психологи из школы, и врач-педиатр, которая Андрея с самого рождения вела, пока мы жили на Кулагина — она часто бывала у нас дома. Часто — по мере того, как Андрюшка болел. То есть знает нас хорошо, но при том, мы не имеем никаких отношений. И я думаю, что все эти люди, они повлияли своим видением на то, что и дало такой результат.

Дарья Мальцева: «Я считаю себя виноватой, но не виновной»

- Намерены ли вы оставаться в городе, или уедете после освобождения?


- Однозначно оставаться в городе. Я не скрываюсь, я не меняю внешность. Я не прячусь ни за кем. Ни за чем. Я живу в своей квартире. Я веду открытую жизнь с первого дня. Мне потому что нечего скрывать. Мои родственники, пока я была в СИЗО, они также ни от кого не скрывались. Также продолжали ходить, подняв голову, несмотря на то, что на них обрушилось много негатива со стороны людей... Сейчас, можно сказать, что я возвращаюсь на восемь лет назад. Потому что мне нужно все строить заново.


- Вы собираетесь заводить детей еще?


- Я очень этого хочу. Это моя больная тема. Сейчас общаюсь с детьми родственников, друзей, знакомых. Которые ко мне тянутся. Несмотря на то, что на мне было такое страшное обвинение...


Я надеюсь, что все это будет впереди. А для этого нужно жить. Потому что опустить руки можно... только поднять их потом будет очень трудно. И вот этот период в СИЗО был направлен на то, чтобы руки поднялись.



В настоящий момент Дарья Мальцева оправдана судом присяжных. Томский областной суд вынес оправдательный приговор 3 июля 2017 года. У прокуратуры есть 10 дней, чтобы его обжаловать. Воспользуется ли она этим правом, пока неизвестно. 7 февраля 2016 года семилетний Андрей Зильберман был убит. В момент убийства с ним были два человека. Его мать – Дарья Мальцева и Светлана Крылова. Дарья Мальцева оправдана. Убийца не установлен.


Полную версию интервью смотрите на нашем канале youtube.

Справка. 7 февраля 2016 года в Томске от «тупой сочетанной травмы различных частей тела и органов», вследствие нанесенных побоев скончался ученик первого класса Андрей Зильберман. В больницу на ул. Олега Кошевого он поступил в 22.36. Его привезли две женщины — Дарья Мальцева и Светлана Крылова. Мальчик, согласно медицинским документам, был уже без признаков жизни. Смерть констатировали в 23.00. В 23.20 в больницу прибыли оперативники. Вину за случившееся сначала взяла на себя мать ребенка, Дарья Мальцева. Затем она отказалась от первоначальных показаний и обвинила в избиении Андрея Светлану Крылову. Суд присяжных оправдал Дарью Мальцеву. Светлана Крылова проходила на процессе в качестве свидетеля.

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Премия "Просветитель"
25 НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ
от ПРЕМИИ "ПРОСВЕТИТЕЛЬ"
НОВЫЙ ПУТЬ
ЛЕЧЕНИЕ НАРКОМАНИИ, АЛКОГОЛИЗМА, ИГРОМАНИИ
Поделитесь