Бороться с миграцией бессмысленно – нужно с ней работать...

Печальный контекст вокруг питерского теракта меняется каждый день. 21-го апреля в больнице скончалась  Анна Митянина - 15-я жертва взрыва в метрополитене Санкт-Петербурга. Следствие сообщает о все новых задержанных - этнических узбеках и киргизах. В Сети появляются оперативные видео захватов, по качеству претендующие на «пальмовую ветвь каннского кинофестиваля». Районный суд Санкт-Петербурга посмертно лишает российского гражданства официально признанного исполнителем теракта Джалилова. Все сводится к «черному» абсурду, страху и неразберихе. Сверхзадача взрывников – вызвать общественные фобии, последовательно выполняется. К любой фамилии среднеазиатского происхождения, фигурирующей в сообщениях новостных лент, теперь небывалое внимание. Например, особенно подчеркивается, что одной из невинных жертв захвата тира ФСБ в Хабаровске, был гражданин Кыргызстана. Тихие, исполнительные гастарбайтеры из Средней Азии, к которым россияне привыкли, как к «обслуживающему персоналу», понемногу приобретают новую медийно-демоническую репутацию. Очевидно, что после полугодового бэкграунда (расстрел уйгуром Машариповым стамбульского ночного клуба в новогоднюю ночь, питерского теракта, кровавой давки грузовиком в Стокгольме) мы наблюдаем возросшую активность «центральноазиатского фактора» в «деле глобального терроризма». Можно ли это считать системным явлением, и получили ли мы, воюя в Сирии, «врага у порога»? Об этом специальный обозреватель ТВ2 Игорь Болдырев поговорил с востоковедом, доктором историческим наук, действительным членом РГО Александром Князевым.

Александр Князев с афганским полевым командиром Ахмад Шах Масудом
Александр Князев с афганским полевым командиром Ахмад Шах Масудом
Автор: фото из личного архива Александра Князева

Сейчас уже вероятно сложно убедить общественное мнение, что частота терактов в России, Швеции и Турции в исполнении людей из бывших советских республик, а теперь - центральноазиатских государств, это случайность. Это случайность или закономерность?


Я не думаю, что здесь четко выделяется закономерность. Мы знаем множество терактов, которые совершались, предположим, выходцами из стран Магриба, Ближнего Востока и Кавказа. Поэтому говорить, что это закономерность преждевременно. Но то, что террористический потенциал у граждан этого региона существует — это очевидно и даже без выше перечисленных терактов. Эти теракты, прежде всего, должны стимулировать службы, занимающиеся антитеррором, к тому, чтобы усилить свою деятельность. Но повторюсь, четкой тенденции я не вижу.


Вас не смущает, что все-таки уже несколько фамилий исламских террористов принадлежат этническим узбекам, например?


Если брать большой отрезок времени, а не последние 6 месяцев, то там география происхождения исполнителей размывается. И их принадлежность к Центральной Азии не так очевидна. Я согласен, с вашими словами, что теперь убедить общественное мнение, что это не так, будет, наверное, трудно. Есть проблема, в том, что эти страны являются странами исхода трудовой миграции. И мигрантская среда, неупорядоченная, нецивилизованная во многом, она, конечно, способствует появлению в этой прослойке людей, склонных к проявлению террористических наклонностей и вербовке. И здесь это проблема государств, способствующих миграции, и стран, принимающих мигрантов. На самом деле в современном мире от явления трудовой миграции избавиться полностью трудно, но есть же разная трудовая миграция. Есть потоки мигрантов из стран Старого Света в Америку, предположим. Сейчас конечно поменьше. Это, как правило, люди с высокой квалификацией, с высоким уровнем образования и развитым мировоззрением. И из этой среды трудно кого-нибудь завербовать в ряды террористов. Потому что это врачи, программисты, инженеры. Это один вид миграции, и совсем другой, когда приезжают из среднеазиатских кишлаков, молодые парни, часто не имеющие сносного среднего образования, выросшие где-то в провинции и подверженные разного рода влияниям, социальной несправедливости и неустроенности, здесь на этом уровне вербовка и пропаганда срабатывают. Но при этом страны Средней Азии и Центральной Азии они ведь немного разные. Мы знаем немного примеров трудовой миграции из Казахстана, не очень много из Туркмении, по разным причинам. Но достаточно большие потоки из Киргизии, Узбекистана и Таджикистана.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

А можно назвать несколько причин такой разницы. Действительно мы практически не знаем туркменскую миграцию. В России уже забыли, как туркмены выглядят. Видимо, это связано и с закрытостью таких стран, как Туркменистан?


В Туркмении низкий уровень миграции связан с регрессивной политикой самого государства. Там не так легко выехать за пределы страны. В силу этого потоки не велики. Если бы выезд был свободней, то я думаю, что туркмен бы Россия не забыла. Но миграция есть, в силу ряда причин, туркмены выезжают больше не в Россию, а в такие страны, как Турция, арабские страны Ближнего Востока. Низкий уровень миграции из Казахстана объясняется наличием рабочих мест в собственной стране. И относительно, я подчеркиваю, относительно высоким уровнем социально-экономического развития. Безусловно, существует миграция приграничного характера. Казахи работают в приграничных областях России, россияне точно так же работают в Казахстане. Но это чисто прагматическое явление, когда происходят перетоки рабочей силы. Это не та миграция, в которой участвуют таджики, узбеки и киргизы.

Киргизия и Таджикистан, в этом смысле, похожи. Здесь относительно свободный выезд. Причем, государство еще и делает ставку на денежные поступления от мигрантов. И в Киргизии, и в Таджикистане — это составляет достаточно высокий процент национальных валовых продуктов. Для них это выход из экономического кризиса, потому что вся эта масса людей создала бы им сложную конфликтную ситуацию внутри стран.

В Узбекистане немножко по-другому. Узбекистан также не препятствует выезду, потому что тоже есть проблема безработицы. Но здесь государство этим все-таки немножко занимается. Сейчас они ожидают довольно большой демографический всплеск, когда на рынок труда выйдут новые 18-ти летние. Они этого ждут. Сейчас между Узбекистаном и Россией находится в стадии проработки документы по организации государственного набора. Когда люди, выезжающие на работу в Россию, будут проходить через госорганы, будет фиксироваться уровень их у квалификации и уровень лояльности к законодательству и причастность к экстремистским кругам. Еще я бы отметил разный уровень миграции, например, в Киргизии и Узбекистане. В Узбекистане – это примерно 2,5 млн. человек из примерно 33-х млн. населения. А в Киргизии почти 2 млн. человек – из 6-ти млн. населения. То есть в процентном соотношении это разный уровень мотивации.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

Кстати, насчет нового постсоветского поколения. Видите ли вы связь с тем, что часть нового поколения граждан среднеазиатских стран, обратилась к радикальному исламу? Теперь это распространенный медийный штамп: «раньше молодежь обращалась к леворадикальным идеям, а теперь к мусульманскому фундаментализму». Существует ли такое явление в широком смысле?


Отвечу положительно и объясню почему. Мы в СССР жили в высоко идеологизированном обществе. Несмотря на то, что к некоторым догмам относились с долей иронии. Тем не менее, идеология работала. После развала СССР образовался идеологический вакуум. Недавно меня один молодой человек спросил: Как же так? В Конституции Российской Федерации есть статья о том, что в стране нет государственной идеологии? Но ведь наличие государственной идеологии не зафиксировано ни в одной из конституций постсоветских стран. Здесь можно долго дискутировать - «хорошо это или плохо», но здесь образовался вакуум. И в этом вакууме стали образовываться причудливые, но логичные явления.

Пошел поток эмиссаров из исламских стран дальнего зарубежья. Это, прежде всего – Пакистан, Турция, арабские страны. Интересно, что новейшая история не знает ни одного случая широкой проповеднической деятельности со стороны Ирана. В силу, прежде всего, религиозной разности.

Потому что в рассматриваемом регионе шиитов практически нет. Есть маленькие общины на Памире, в Бухаре, но это не критично. И очень незначительное влияние со стороны Афганистана. Казалось бы? Мы ведь считаем, что он является вечным источником нестабильности. Но это происходит в другом измерении. То есть афганцы в этом процессе практически не участвуют. Внутри каждой страны, несмотря на советские запреты, все равно в скрытой форме, сохранялись религиозные обычаи, и вот когда образовалась пустота, начались эти проявления. Беда в том, что после эпохи тотального атеизма местная традиция, основанная на умеренном ханафитском исламе, оказалась не везде способна заполнить собой идейный вакуум. Очень яркий пример – это Казахстан. Существовали опасения, что радикальный ислам может активизироваться на юге этой страны, где более религиозное население. Но уже в 2000-х годах эти проявления случились в доселе не религиозных и светских регионах - на севере, на западе и в центральной части. Даже в тех районах, где казахское население вообще не составляло подавляющего большинства. А ответ прост – на юге существовали местные авторитетные имамы. Ханафитская традиция сохранилась в семьях. Получилось, что эта идеологическая ниша оказалась здесь пуста. И в тех районах, где тотально присутствовал атеизм, у людей возникшую религиозную потребность закрыли прибывающие с юга и востока эмиссары Хиз бут-Тахрир (Россия и Казахстан признали Хизбут-Тахрир аль-Ислами террористической организацией) и салафистких течений.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

То есть в этих районах произошла более сильная компенсация?


Да. Например, в Узбекистане я наблюдал. В регионах, где сохранилась старая ханафитская традиция, в Бухаре, например. Там нет проблем с радикальным исламизмом. А где посильнее был атеизм, там эти проявления сильней. Конечно, это не единственная причина. Все это дополняется социально-экономической ситуацией, отношением к государству, как к институту, уровнем социальной удовлетворенности населения, но если брать чисто идеологические причины, то они состоят именно в этом.


Такое впечатление, что юг в этих государствах играет какую-то особую роль? Мы сразу вспоминаем «стамбульского стрелка» и питерского подрывника, они ведь родом из Ошской области Киргизии?


Это юг – для Киргизии. Для Казахстана – это север, а еще больше – запад…. Во всем этом регионе Ферганская долина - особенная. Во-первых, это - один из самых перенаселенных регионов мира. Она поделена между тремя республиками - Узбекистаном, Таджикистаном и Киргизией. Нехватка земли для ведения сельского хозяйства, постоянная критическая ситуация с безработицей - извечные проблемы этой территории. Другой момент - это сложная межэтническая ситуация. Проведенные здесь в свое время Советским Союзом границы совершенно не соответствуют этнической картине в Долине. Исключение, может быть, составляют узбекские районы, они более моноэтничные. А что касается таджикской и киргизской частей, то они очень сложные по своей структуре. В Киргизии и Таджикистане – это очень большой процент узбекского населения. Киргизские анклавы в Узбекистане и узбекские существуют в Кыргызстане. Очень сложный рельеф местности, слабость государств и их бездействие по решению этих приграничных вопросов – все это и создает взрывоопасную ситуацию. Потом мы наблюдаем здесь разные уровни цивилизационного развития. Если таджики и узбеки это уже исторически оседлые народы, то киргизы - относительно молодой народ, который принял оседлый образ жизни только к 30 –м годы 20-го века. Это другая психология, другой менталитет, и до развала СССР здесь был невысокий уровень религиозности - все это теперь создает свои сложности. Я приведу один пример. Ислам это ведь религия, которая не признает этничности. До революции если караваны встречались где-нибудь под Самаркандом, то люди приветствовали друг друга: «я - мусульманин из Хорезма», а второй говорил: «я - мусульманин из Ходжента». Они не обсуждали, кто ты, тюрок или перс? Этничность укоренилась здесь только в советское время. Сейчас, например, в Киргизии существует четкая организация мечетей по этническому признаку. Универсальной остается, может быть, только соборная мечеть в Бишкеке, а по регионам отдельно существуют узбекские мечети, киргизские, уйгурские, дунганские.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

А в Узбекистане или в Казахстане с этим как обстоят дела?


Тут все зависит от структуры населения. В Казахстане такие явления тоже есть, хотя заметно меньше. В Узбекистане и Таджикистане я не знаю таких примеров. Поскольку здесь более национально-однородное население. В Киргизии все выглядит более пестро. Хотя таджики и узбеки в Согдийской области Таджикистана сами иногда в своей идентичности путаются, поскольку огромное количество смешанных браков произошло, в течение долгого времени, и здесь более сильна исламская интернациональная традиция. В Киргизии, как мы понимаем, исламизация более новое явление. И на фоне этих межэтнических противоречий возникает такое явление. Поэтому, когда говорят о распространении идей «Исламского государства» (запрещенного в России), у меня возникают мысли: а вот этот арабский ислам, который с Ближнего Востока пытаются нам внедрить, он согласится с существующей этнической раздельностью? У меня здесь есть большие сомнения. С этой точки зрения, здесь есть некоторые смягчающие обстоятельства. Хотя все эти зарубежные эмиссары к этому уже адаптируются как-то. Сегодня в радикальных структурах, в той же Киргизии, пакистанцы и арабы уже работают по отдельности с узбекской и другими общинами, то есть приспосабливаются все равно.


Вы очень интересный пласт затронули. Задача – «работать» с национальным фактором у зарубежных эмиссаров радикального ислама, как видно, тоже «не из легких»? Например, аудитория уже стала отмечать, что принятие на себя «медийной» ответственности за теракты становится эпизодическим. Вот все «с нетерпением» ждали, что ИГ (запрещенное в России) вот-вот где-нибудь в соц.сетях возьмет на себя ответственность за питерский теракт, в Стамбуле это произошло почти через неделю после трагедии в ночном клубе «Рейна». Есть ощущение, что там «на том конце», тоже какие-то неоднозначные процессы происходят…


Я, честно говоря, к этому «медийному» фактору всегда относился настороженно. Это, как в СССР была практика в процессуальном кодексе, по которой признание обвиняемого могло быть доказательством его вины. Вину и ответственность ведь берут на себя по совершенно разным мотивам. В любом случае, это не может являться доказательством ответственности. В ситуации, когда никто не берет ее на себя, любая структура может это сделать ради собственного пиара. В общем, я бы просил к этому относиться осторожней. Когда есть улики материального характера, твердые свидетельские показания, тогда другое дело.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

Но возможно все-таки, что террористические сети преобразуются, и появляется какой-то новый игрок, привязанный этнически и конфессионально к Центральной Азии? Например, «хорошо забытые» деятели из Исламского Движения Узбекистана? Мы говорим, что воюем в Сирии, потому что хотим «остановить терроризм на дальних подступах», но не имеем ли мы его уже на нашем пороге?


По поводу Исламского Движения Узбекистана (ИДУ), после того как ИДУ, устами своего лидера Усмана Гази, в 2015-м году дало присягу ИГ, после этого оно практически прекратило свое существование. Потому что это вызвало негативную реакцию со стороны движения Талибан в Афганистане. И именно талибами ИДУ, практически, было разгромлено, а Усман Гази был «торжественно» талибами повешен. Участники движения оказались в прострации, кто-то пошел в Талибан, кто-то к группам ИГ на территории Афганистана, они там есть до сих пор, но они не очень значительные. Для кого-то ведь это не только идеология, но и бизнес. Сейчас происходит попытка, со стороны определенных кругов, реанимировать ИДУ. Появился на севере Афганистана сын предыдущего лидера Тахира Юлдаша. Его пытаются сделать знаменем этого движения в рядах Исламского государства. Но еще не факт, что оно реанимируется. А круги, которые за этим стоят, они очень сложные. Например, страной, которая в конце 90-х годов пригрела руководство, и большинство боевиков ИДУ, была Турция. А еще во время американской операции в Афганистане, часть боевиков обосновались на территории Афганистана, потом ушла в пакистанский Вазиристан, и там произошел еще один раскол движения. Все это время с ними очень сложную работу вела Служба Национальной Безопасности Узбекистана, что тоже способствовало расколу боевиков. И практически на сегодняшний день говорить, о существовании ИДУ, скорее не приходится. Говорить о вероятности его возрождения можно, но это уже будет совершенно новое явление. Само ИДУ потеряло почти все связи с территорией Узбекистана, еще при Тахире Юлдаше. Даже тот раскол, который был в Пакистане, произошел, потому что рядовые боевики задавались простым вопросом: «мы же вроде пошли воевать с кафирами и официальным Ташкентом, а вместо этого мы воюем с пуштунскими вождями за место под солнцем Пакистана, да еще и подвергаться американским бомбардировкам». Другая часть, конечно, поддалась лозунгам «всемирного джихада» и осталась с Юлдашем. Поэтому ИДУ не является некой узбекистанской структурой или оппозицией, оно просто растворяется в мировой интернациональной террористической сети.


То есть можно говорить, что теперь это не более, чем бренд?


В свое время официальный Узбекистан пытался даже провести «ребрендинг» ИДУ в «Исламское движение Туркестана», говоря о том, что они уже не являются чисто узбекским явлением, хотя это не очень прижилось. Хотя может быть так оно и есть теперь. Мне довелось как-то разговаривать с двумя пленными боевиками, после попыток вторжения ИДУ в Баткенскую область в Киргизии. Один из них был таджиком, наемником за деньги, а второй был татарин из Курганской области Российской Федерации. И вот второй пытался как-то мотивировать свое участие идеологией. Но в итоге тоже признался, что действовал за деньги. Среди них не было узбеков. Узбеки были в меньшинстве, это было ядро и руководство, но не все движение.


То есть общетюркский фактор присутствует? Идея «Великого Турана» возрождается?


Не только тюркский. Там и чеченцы были и таджики были. Здесь очень сложный синтез мотивов. Это и идеология, и своеобразное представление о жизни. А с другой стороны - это бизнес мотивации. И все это между собой переплетается. Для одной части, это просто деньги, для какой- то это только религиозный фанатизм, кто-то мотивирован и тем и другим. Здесь нет просто «черного» или «белого».


То есть это какой-то процесс роста?


Я думаю, что это будет в таком состоянии и оставаться. Без финансовой составляющей мы бы не имели такого достаточно широкого распространения этого явления, это стало бы уделом одиночек. А мы сегодня имеем дело с достаточно широкой угрозой. Но тогда бы у них не было возможности заниматься вербовкой, ведь многие теракты совершаются вслепую. Есть такие подозрения по петербургскому теракту, что вслепую использовали этого человека. Думаю, что к каждому такому случаю надо подходить отдельно и изучать все условия каждого такого случая.


И все-таки получаем мы нового радикального «игрока» у наших границ?


Я бы так не сказал. В любом случае все государства этого региона имеют силовые структуры, они иногда просто вынуждены сотрудничать со своими коллегами в России, в частности. Обмениваться информацией и т.д. Здесь тоже происходит глобализация своего рода. Они не могут не работать в этом направлении, другое дело, что многие работают плохо. Есть много случаев, когда радикализм используется политиками в своих интересах. Вот это по-настоящему плохо. Более того существует коррупция, например. В Киргизии, например, существует очень мощное религиозное проникновение в силовые структуры.

Киргизия – единственная страна региона, где официально разрешена деятельность международной сети Таблиги Джамаат (запрещена в России). Таблиги Джамаат — это форма распространения идей, когда люди ходят по домам, по общественным местам и занимаются проповедованием. Вроде бы это просто форма миссионерства, но в Киргизии это наполнено идеологией, совпадающей с идеями ХизбУт-Тахрир. А это уже экстремисты.

Есть случаи, когда сторонниками Таблиги Джамаат являются руководители территориальных подразделений госкомитета национальной безопасности и МВД, очень сильно проникновение радикалов в пограничные войска Киргизии. В Киргизии находят прибежище сторонники этого движения из Казахстана, Узбекистана и Таджикистана. Даже при участии страны в ОДКБ и ШОСе, эта проблема все равно остается и существует. Но повторюсь, потенциал государств и этих радикальных структур пока еще не сопоставимы, а явление терроризма в регионе имеет точечный характер, просто надо, чтобы те, кто занимается этим по долгу службы, занимались этим более качественно. Это ни в коем случае не означает, что Россия должна закрываться от соседей стеной, просто силовые структуры этих стран и России должны работать более эффективно.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

В свое время вы употребляли термин «афганизация государства», как раз сейчас наступает такой момент, когда старые привычные лидеры стран центральноазиатского региона начинают уходить. Мы это в Узбекистане уже наблюдаем. «На носу» явно начало таких же процессов и в других государствах региона…


Я под «афганизацией» подразумеваю немного другое. Проблема Афганистана — это отсутствие государственных институтов, в отсутствии возможностей контролировать происходящее на собственной территории. Это и наркотрафик и дислокация различных группировок. И я применял этот термин только по отношению к одной стране региона, к Киргизии. И там эта проблема есть. Государство здесь не в полной мере контролирует процессы на своей территории. Узбекистан, например, я не считаю проблемным. Здесь даже этот волнительный транзитный период (связанный с кончиной Ислама Каримова) прошел спокойно. Конечно единичные попытки «пощупать» государство на его дееспособность, они есть везде. В Узбекистане государство оказалось состоявшимся. Я думаю, что в Казахстане государство тоже способно эти процессы удержать под контролем. Беспокойство у меня тут больше всего вызывают две страны — это Киргизия и Туркмения.


Туркмения потому что это закрытая страна?


По ряду признаков, которые оттуда удается выудить, известно, что там, в прошлом и позапрошлом году, происходили серьезные подвижки протестного характера. Социально–экономический уровень развития Туркменистана - очень низкий. В конце прошлого года был отмечен даже продовольственный кризис. В ноябре президент Туркменистана, в авральном порядке, летал на встречу с президентом России. И российская сторона была вынуждена выделить стране товарный кредит на сумму 2 млрд $. Но это же «латание прорех», а существуют серьезные межэлитные противоречия. По племенному, прежде всего, признаку. Между ахалтекинцами, находящимися у власти, и марыйскими текинцами. Это исторические противоречия и сегодня между ними растет конфликт. Там непредсказуемость достаточно высокого уровня присутствует. В Киргизии эти процессы децентрализации происходят достаточно открыто, их можно наблюдать, это тоже вызывает беспокойство. Нет ответственной национальной элиты, которая могла бы собрать и консолидироваться в интересах республики. Здесь все немного по-другому, но так же вызывает беспокойство. Что-то подобное есть в Таджикистане, но я думаю, что там эти процессы пока отсроченные. Там протестные настроения растут, а подавление инакомыслия толкает в ряды радикалов, прежде всего, молодежь. Это тоже даст свои плоды, но я думаю, немного попозже.


Немного «лирический» вопрос, каков портрет среднеазиатского мигранта в РФ, на ваш взгляд? Кто это в социальном смысле?


Тут однозначно сказать нельзя, я знаю, что довольно много работает медиков из Таджикистана в России и эти люди достаточно социализированы, многие уже имеют гражданство РФ. Но наиболее массово представлен - прежде всего, мужчина; образование очень слабенькое, неполное среднее; с резко пониженным уровнем культуры и образованности, по сравнению с советским; значительно хуже знающий русский язык (особенно это относится к узбекам и таджикам, в Киргизии чуть-чуть с этим лучше); не имеющий устоявшегося мировоззрения, он, как бы идентифицирует себя как мусульманин, но при этом его представления об исламе примитивны и не окончательны, поэтому он так подвержен влиянию и вербовке. Плюс есть потребность зарабатывания денег не только себе, но и своей большой семье, которая осталась на родине. И что еще очень важно - это закрытость общины. Мне довелось разговаривать с представителями мусульманских структур в российских регионах, и они все, в неофициальных разговорах, сетовали, что мигрантские джамааты-общины очень неохотно идут на контакт с местными официальными муфтиятами. Они предпочитают все свои духовные потребности исполнять внутри общины. А с каким ценностными установками это происходит, остается неподконтрольным и муфтиятам и, подозреваю, что и спец.службам России тоже. Важный момент это еще и коррупция представителей ФСБ, ФМС, МВД. Прежде всего, на низовом уровне, они на коррупционной основе на многое закрывают глаза. Отсюда мы и имеем точечные проявления экстремистского характера.

Для России лучше — узбеки, киргизы и таджики, чем китайцы
Автор: Виктор Музалевский

Как вы оцениваете «большую» миграционную политику России? Она вообще есть в связном виде?


Она продолжает оставаться бессистемной. Ее ведь эксплуатируют политики. Как только у нас возникают проблемы, связанные с мигрантами, то сразу начинает будироваться вопрос о введении визового режима. Это эксплуатация фактора миграции, но не работа с этим фактором. К сожалению, связной работы нет, и она, похоже, и не планируется. На уровне регионов есть позитивные примеры, одно время Екатеринбург и Новосибирская область хорошо работали. Попытки как то урегулировать миграцию на местном уровне есть, но это не происходит в федеральном масштабе.


От чего, на ваш взгляд, следует предостеречь госчиновников, оппозицию – Алексей Навальный, к примеру, одно время любил антиммигрантскую риторику –и воздействовал на обывателей эффективно, потому что не все люди понимают, что мы обречены на жизнь друг с другом. И во второй половине 2000—х годов мы уже получили серию националистических волнений в Демьяново, в Пугачеве, в Сагре и Кондопоге. Причем там ведь даже не мигранты были, а наши сограждане с Северного Кавказа. Но обыватель наш часто не очень хочет в этом разбираться…


Во-первых, такая ситуация возникла не только с Россией. Проблемы с гражданами своих бывших колоний имеют почти все европейские страны. Франция - ярчайший пример. И это закономерное явление, от которого никуда не деться. Французские военные вынуждены в африканских кампаниях участвовать, так же как Россия по линии ОДКБ, обеспечивает безопасность в нашем регионе. Трудовая миграция - это тоже явление сегодняшнего мира, и от него тоже никуда не деться. Да! В сравнении с СССР это выглядит контрастом, когда-то мы просто сидели за «железным забором» и этой проблемы вообще не знали. Сегодня, если мы хотим жить в стране, открытой миру, то неизбежно движение в двух направлениях - не только мы можем приезжать, но и к нам могут приезжать. Если граждане России едут жить и работать в другие страны, то кто-то видит для себя выгоду и в том, чтобы приехать на работу в Россию. Особенно если иметь в виду этот низкоквалифицированный контингент. Существует ниша для рабочих мест, которые не востребованы самими россиянами, и кем-то эту нишу надо заполнять.

Для России лучше - узбеки, киргизы и таджики, чем, например, китайцы, потому что узбеки, киргизы и таджики, будут все равно адаптироваться к условиям России, а китайцы будут Россию адаптировать к себе. Поэтому с этим просто нужно жить. Все неприятности, которые мы имеем, я бы отнес на ответственность государств. И принимающей стороны – России, и тех стран, чьими гражданами являются эти люди. Тут вопрос только к качеству работы, а бороться против самого явления уже бессмысленно. В конце концов, Россия никогда не была моноэтничным и моноконфессиональным государством. Более 190 народов живет в России. Да, резко меняется этно-конфессиональная структура сейчас, но нужно к этому привыкать и превращать это в позитив. Надо, чтобы эти люди работали в России и приносили ей пользу, так же как и россияне, живущие в других странах, приносили пользу и себе и этим странам.

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Деревенское Молочко
4 июня состоиться праздник "День молочка" !
SELDON basis
ПРОВЕРЬ ПАРТНЕРА И КОНКУРЕНТА
Поделитесь