АТО в Украине: взгляд участников

Третий год идет война на Украине, третий год гибнут мирные люди, третий год люди не могут вернуться в свои родные дома. Журналист ТВ2, будучи в Днепре, встретилась с беженкой из ДНР и двумя жителями Днепра, которые ушли добровольцами на фронт. Говорили об отношении к президенту Украины Петру Порошенко,  жизни переселенца, об отношении местных жителей к войне, к Надежде Савченко, к России и россиянам. Взгляд с украинской стороны. Прямая речь. Без комментариев.


БЕЖЕНКА


Жительница Донецка Наталья (свое реальное имя и фамилию женщина просила не называть) успела с сыном уехать из ДНР еще до начала активных боевых действий.  Интервью ТВ2 она согласилась дать только на условиях анонимности.


О причинах выезда из Донецка


Мы уехали  26 мая 2014 года из соображений безопасности. Моего сына (ему 23 года) могли арестовать и убить. Подробнее не могу объяснить, так как нам расправой угрожают до сих пор. Проблем с выездом из Донецка на тот момент не было, так приняли решение уехать.


Об оставшихся родителях, жизни переселенца и украинской пенсии


Я родилась в Донецке, там остались мои родители. Там я училась, работала. В последнее время в компании, которая занималась букмекерством и лотереями. Работала как раз напротив той остановки, где позже взорвали троллейбус. ( В январе 2015 года, по разным данным погибло от 10 до 15 человек — прим. редакции)

АТО в Украине: взгляд участников
Фото: www.rbc.ru

Мои родители ждут, что Украина себе эти территории вернет, они зарегистрированы у меня как переселенцы, приезжают в Днепр каждые три месяца отмечаться, чтобы не потерять украинскую пенсию. Сказать, что они с радостью переехали бы в Днепр, было бы неправдой: это очень тяжело — уехать из любимого родного дома. Они никуда не ходят, кроме рынка и магазина, смотрят только украинское ТВ (у мамы спутниковая антенна). Маме все время приходится напоминать об осторожности в дискуссиях с соседями и попутчиками.

В 2015 году родители прожили в Днепре в модуле для переселенцев пять месяцев. У мамы сильно упал гемоглобин, она постоянно падала в обморок. Мама очень боялась обстрелов, а с ее балкона в Донецке видны были Грады, стоящие во дворе школы.

Проезд в оба конца из Донецка в Днепр стоит 2400 гривен (около 5000 рублей — прим. редакции), и это, если едешь с помощью сервиса «блаблакар», то есть дешевле, чем официальные перевозки. А это ведь вся мамина украинская пенсия.

Двор жилого дома в Донецке
Фото: hronika.info

О Днепре и новой жизни


Город нам настоятельно рекомендовали как проукраинский, и к тому же, он очень близко от Донецка. Когда мы сюда приехали, услышали украинскую речь и увидели украинские флаги на автомобилях, просто заплакали. Жилье сняли довольно легко, работу тоже быстро нашла.


Когда мы только переехали, думали, что вся эта война быстро закончится. Поэтому я пошла на временную работу —продавать газеты. Мы с сыном снимаем жилье, здесь у нас появился (наконец-то!) интернет с нормальной скоростью. Это позволило мне потом начать работать в новой для меня сфере — копирайтинге. Я прошла серьезный отбор в компанию, где берут одного из тысячи, сдала свои работы и меня взяли. Фриланс меня вполне устраивает, учитывая проблемы со здоровьем. Я перенесла онкозаболевание и к тому же пенсионерка. У сына тоже проблемы со здоровьем, он тоже фрилансер.

Недостроенная гостиница "Парус" в Днепре
Фото: Лидия Симакова

О беженцах с Донбасса, ДНРе и «русском мире».

Я очень много дискутировала по этому поводу, и всегда напоминаю людям, что в такой ситуации может оказаться кто угодно. И это не зависит от степени вашего патриотизма. Лично я сталкивалась с тем, что не берем на работу и не сдаем жилье людям «из зоны АТО, с детьми и животными».


И еще: все должны быть благодарны Донецку, за то что теперь всем ясно, что такое «русский мир».

К сожалению, «дыру» (так называют ДНР в Украине — прим. редакции) поддерживает мой самый близкий друг. Перестала с ним общаться.

Говорят, что чаще всего ошибается именно большинство. Одна из причин, почему большинство людей, которые остались, поверили в ДНР — мифическая угроза для экологии при добычи сланцевого газа, мол придут западные компании и начнут выкачивать газ. Хотя сланцевый газ добывается под Харьковом уже несколько лет, и доказано, что это абсолютно безопасно для экологии. Многие в этом увидели руку «америкосов», геев, «мусонов» и так далее. Говорю специально «мусонов» вместо «масонов», чтобы был понятен интеллектуальный уровень тех, кто обеспокоен. Большинство интеллигенции покинуло Донецк. Уехали ведущие специалисты - врачи, психологи, педагоги. Сейчас они успешно работают в Украине.

К тому же, недоверию к украинским властям способствуют ошибки и продажность наших депутатов, сумасшедшие тарифы на коммунальные услуги.


Об отношении к украинской власти к беженцам


Я могу оформить субсидию на оплату коммунальных услуг, но этого не хотят мои арендодатели. От государства мы получаем «переселенческие» — 884 гривень (около 2000 рублей - прим. редакции). Их получаем я, мама, и ее муж. Для оплаты жилья этого мало, добавляю всю свою пенсию и еще 500 гривень из заработка. По поводу налогов ничего не знаю. В ДНР пенсионеры получают гуманитарку от Рината Ахметова (украинский бизнесмен, промышленник, миллиардер, президент футбольного клуба «Шахтер» — прим.редакции). Все российские гуманитарные конвои на самом деле, как мне кажется, везут совсем не то. Российскую гуманитарку — продукты — дали всего один раз за три года.

АТО в Украине: взгляд участников
Фото: vlada.io

О Петре Порошенко


Вначале я к Петру Порошенко относилась с большим доверием. Теперь: с недоумением и сочувствием. Недоумеваю по поводу бездействия в вопросах переселенцев и сочувствую, потому что остановить войну не так просто как кажется. Сейчас главное — победить коррупцию и прекратить войну.


О близости войны


От Днепра до Донецка 258 км. Вроде и не близко, но и не далеко. О войне мы говорим постоянно. Кроме того, здесь в Днепре крупный госпиталь, всех раненых везут сюда. Народ сплотился, собирают деньги, возят продукты в госпиталь, помогают семьям военнослужащих.

Об отношении к России и россиянам?


Ненависть и высокомерие по отношению к украинцам я ощущала еще в 90-х. Чего стоило объявление машиниста в электричке Ясиноватая-Таганрог: «Хохлы, выгружайтесь!». И да, отношение к россиянам изменилось. Но не ко всем. К думающим и понимающим — нет.


О надежде вернуться в Донецк


Я не хочу прямо отвечать на этот вопрос по двум причинам: ненавижу излишнюю категоричность и не люблю зарекаться. Неизвестно, как жизнь сложится. Мне кажется, я как только зайду в родной двор, упаду на землю и буду рыдать и целовать её.


ВОЕННЫЕ


Роман Коржов служит до сих пор, в армию пошел добровольно. В феврале 2016 года был откомандирован в военно-гражданскую администрацию Красногоровки Марьинского района Донецкой области. Выполняет функции мэра города и совета депутатов (в перешедших под контроль украинских властей городах нельзя проводить выборы до момента окончания АТО — прим. ред.). Красногоровка – город, по которому фактически проходит линия фронта. До Донецка всего три километра. В Днепр Роман приехал в отпуск, недавно у него родился еще один сын.



АТО в Украине: взгляд участников
Фото: взято со страницы Романа Коржова

Иван Казаев – тоже доброволец, хирург с десятилетним стажем. Служил в батальоне МВД «Сичеслав», сотрудничал с Первым добровольным мобильным госпиталем имени Пирогова, затем перешел в 81 десантную бригаду. В апреле прошлого года его комиссовали из-за проблем с сердцем. Сейчас Иван работает в центре физической реабилитации воинам АТО «Помоги себе сам». Занимается с бойцами, вернувшимся с войны, йога-терапией.

АТО в Украине: взгляд участников
Фото: взято со страницы Ивана Казаева

О мирной жизни в Днепре и адаптации


Роман: Тут своя жизнь, там своя. Здесь, в мирной жизни все очень сложно, на фронте понятнее. Здесь, когда с человеком разговариваешь, не сразу ясно, что это за человек. Часть друзей смотрит на тебя, как на идиота. Говорят, что они за мир. Но любой мир наступает только после победы. И им все равно, кто победит. Нормальное такое, обыденное отношение к жизни: главное, чтобы была еда, а все остальное меня не волнует. Про постравматический синдром меня еще рано спрашивать, я еще пока на службе.


Иван: Свойство человеческой психики — адаптироваться ко всему. Люди, которые живут в Марьинке или в Авдеевке, каждый день под обстрелами. Они пытаются жить нормальной жизнью.

Одни люди, которые не пошли служить по каким-то своим причинам, все равно поддерживают нас. Другие спрашивают, когда ты приезжаешь в отпуск и заходишь куда-нибудь в военной форме: что, забрали? Ты им отвечаешь, что сам пошел. Они тебе: дурак, что ли, зачем это тебе надо?

Если раньше, в советские времена, патриотизм сидел прочно в головах, то сейчас каждый человек для себя может выбрать, как ему жить. Я пошел добровольно, потому что я врач, я понимал, что на фронте не хватает квалифицированных медиков.


Мне трудно себя диагностировать. Не забывайте, я все-таки хирург. У меня больше десяти лет стажа. Многие вещи, которые у программиста, например, вызвали бы шок, для меня привычны. Сейчас я занимаюсь стрельбой из лука. Недавно был в Киеве на собрании, где обсуждалось участие Украины в спортивных играх среди бойцов, которые получили ранения во время службы. Называются они «Invictus Games » и были основаны принцом Чарльзом. В этом году игры будут проводиться в Канаде, там будет принимать участие и наша команда. Участники будут соревноваться в шести видах: гребля на тренажерах, плавание, легкая атлетика, стрельба из лука и пауэрлифтинг. Такие виды реабилитации, мне кажется, более приемлемы для вернувшихся с войны. И это поможет людям избавиться от психологического давления через спорт, через нагрузки, через преодоление своих слабостей.


О страхе и мужских истериках


Роман: Не страшно бывает только двум категориям людей: дуракам и мертвым. Страх есть у всех. Страх, это то, что помогает выжить. А вот паники, истерик не было. На мужские истерики я вдоволь насмотрелся. Другое дело, некоторые девушки. Когда приезжают, думаешь, вот будет тебе обуза, а потом смотришь, что она покруче любого мужика выдерживает напряжение.


Иван: Моментами, конечно, было страшно. Помнится, ротация была в дачном поселке Водяное, недалеко от донецкого аэропорта, накрыла нас плотно артиллерия. Ну, говорю, пацаны, что будем делать? Они мне: спать.


О реакции и отношении жителей прифронтовых городов


Роман: Особой радости и флажков, когда мы входили в освобожденную Красногоровку, не было. Тогда еще, в 2014 году, все было непонятно. Ну побегали местные бандиты и наркоманы с автоматами, потом раз, они исчезли и появились украинские войска. И фактически с августа 2014 начался регулярный обстрел Красногоровки, который не прекращается третий год. Постоянно город бомбят, бомбят. Разрушения колоссальные. В настоящий момент в городе 760 частных домов разбиты. 1500 квартир тоже повреждены, фактически все многоэтажки пострадали, их надо восстанавливать.

У части населения возникает такая мысль: вот если бы вы (украинские войска) ушли, то было все было замечательно. Хотя украинские войска смогли сделать так, что линия фронта проходит на окраине города, а не в жилых кварталах. Люди уже привыкли к войне, к постоянным обстрелам. Устали верить в то, что война когда-нибудь кончится.

Красногоровская музыкальная школа. После прямого попадания снаряда учителя с родителями своими силами и возможностями восстановили как смогли и там снова учат детей.
Фото: взято со страницы Романа Коржова

Иван: В этих областях все эти годы специфичная психология воспитывалась и поддерживалась. Может быть, для того, чтобы показать отдельность Донецкой и Луганской областей от остальных частей Украины. Когда я в форме, мне никто ничего не скажет. Но люди разные, все равно. Со мной в добровольческом отряде служили ребята из прифронтовых зон Донецкой и Луганской областей. Они искренне не хотели ДНР и ЛНР у себя дома. Другое дело — старшее поколение, они поверили, что СССР вернулся.


О Герое Украины Надежде Савченко и ее действиях


Роман: У меня одно выражение про нее — дурная баба. Я, когда видел все ее демарши, очень удивлялся.

В каком плену она была? Полицейская система России нелиберальная, в России лупят своих же граждан за то, что они вышли с выдержками из Конституции. А тут некий человек в клетке, в майке с трезубцем. Она там орет, делает некие жесты. Ей бы просто, как обычному заключенному, наваляли и все. Я видел парней, вызволенных из плена, она на них не похожа.

У меня большие вопросы к ее депутатству и званию.


Иван: вызволять парней из плена, конечно,надо. Жалко, что они становятся разменной монетой для Донецка и Луганска, которые хотят себе определенных преференций.

АТО в Украине: взгляд участников
Фото: newsader.com

О выборах и президенте Петре Порошенко


Роман: Я, как госслужащий, не могу обсуждать эти вопросы.


Иван: Я встречался с Петром Порошенко, когда лежал в госпитале. На футболе сидели с ним в одной ложе. Я думаю, что ему непросто со всех сторон. Ему приходится балансировать на кромке, чтобы соблюсти интересы каждого. Я не голосовал за Петра Порошенко, я вообще не голосовал за президента. И если бы я голосовал, я бы отдал предпочтение другому кандидату.


Об украинской армии


Роман: Скажу, что армия 2014 года и армия 2017 года — это две разные армии. У нас сейчас армия реально возродилась, модернизировалась. В 2014 году почему деньги собирали? Потому что есть было нечего. Из еды: килька и тушенка, их есть было невозможно. Хлеб покупали за свои деньги. Сейчас еды хватает не только накормить солдат, но для того, чтобы раздать местным жителям. Да, в армии не хватает высокотехнологичного вооружения, а с продуктами, с формой, все хорошо.


Иван: Я не могу сказать, чтобы были какие-то проблемы, во многом помогали волонтеры. Например,в покупке бронежилета. Ну да, первое время, питание было не ахти. Сало в разных видах: вареное, тушеное, пареное. А когда мы уже стояли в Дружковке, выходили на боевые позиции, то проблем не было ни с обмундированием, ни с оружием. Оружие, правда, все советского образца. Что касается управления армией, то чего мы можем хотеть от людей, которые в течение 25 лет ничем не занимались. Были офицеры, которые служили в миротворческих операциях, были молодые боевые командиры. Сейчас их гораздо больше. Высшее руководство я не могу оценивать, я не профессионал в этой теме. Мне кажется, что надо постепенно воспитывать смену. Есть партнеры, которые нам в этом помогут.

АТО в Украине: взгляд участников
Фото: взято со страницы Романа Коржова

О российских войсках


Роман: Я видел российские войска в Красногоровке. Стояли напротив нас. Морская пехота. Сейчас их вывели. Мой напарник, как раз, в этом подразделении служил в 90-х годах. Его сослуживцы стояли напротив.


Иван: В черном мешке видел. По-моему кадыровцы, черные и бородатые дядьки, у нас таких не водится. Род войск сказать не могу, трупы не рассматривал.


О пытках в подразделениях АТО


Иван: Я лично об этом ничего не слышал. Но могу сказать одно, методика допроса не слишком отличается в разных подразделениях любой армии. Скажу так, если это попытка оперативно добыть информацию, то это одно, а просто истязание людей и получение удовольствия, то в украинской армии такого точно не было. Да, есть какие-то истории о лихих подразделениях, но я о них читал только в СМИ.


О промышленной блокаде Донецка и Луганска


Роман: О блокаде речь шла еще в 2014 году. На тот момент это было сложно, потому что у нас были такие дырки – батальоны проходили и терялись, что тут говорить о товаре. Если рассуждать о возвращении Донецка и Луганска, прекращения всей этой войны, то блокада — это единственная вещи, которая поможет это сделать.

Тут палка о двух концах. Либо это окончательно развяжет руки товарищу Путину. Понятно, что свои щупальца он пустил в Украину по самое не могу, но мы еще не встречались с авиацией. Артиллерия была, Грады были, пехота была, но авиации не было. С авиацией будет посложнее. Либо, действительно, Донецк и Луганск вернутся обратно. Ну захотят вернуться, пожалуйста, захотят в Россию, то и на здоровье уже. Там столько добровольцев из России, которые защищают «русский мир», то и пусть забирают себе.

Иван: Несколько двулично, с одной стороны вести войну и продолжать торговать. К тому, что происходит в этом приграничье, очень много вопросов. Понятно, что многие люди зарабатывают там огромные деньги.


О возвращении Донецка и Луганска


Роман: Я не представляю себе, как это будет происходить, честно. И что делать с этими людьми, как их называют, «ватниками». Их ведь достаточно по всей Украине. Жаль, что у нас нет такой системы, как в Прибалтике: гражданин/не гражданин. Я считаю, что в отношении Донецка и Луганска это – единственный вариант. Гражданин страны — это не только название и привилегии. Это и ответственность. Если человеку на Украину глубоко плевать, то как он может быть гражданином? Я бы всех, кто подходит под разряд «ватников» лишал бы просто гражданства. Пусть у него будет вид на жительство. Но принимать за меня решения, голосовать за определенные партии или движения, решать вопросы про будущее страны, фигушки. Хочет жить, пусть живет. Не нравится, пусть валит куда хочет.


Иван: А как вы себе это представляете? Если говорить о прекращении огня со всех сторон, то это от нас не зависит. Та сторона хочет получить для себя какие-то преференции. Если это новобразование будет каким-то образом интегрировано обратно в Украину, то мне сложно представить, как это будет. По-хорошему, то там очень хорошо должны поработать органы МВД, СБУ. И это растянется на многие годы и будет очень сложно. А до тех пор эти области никак не могут на общих основаниях представлять свои интересы в украинском парламенте.

О России и россиянах


Иван: Давайте определимся с категориями. Россияне бывают разные. У меня есть родственники в Москве, которые придерживаются нейтрально-оппозиционной точки зрения. В 2010 году я был в Питере– люди как люди. 86% процентов людей, которые поддерживают действия властей можно найти в любой стране, если правильно воздействовать. Тем более, что СМИ-ресурсы это позволяют.


Роман: Я вообще русский. Я гражданин Украины, родился в Украине, вырос в Украине, но все мои корни из Сибири и Забайкалья. Знаю, что часть моих родственников воевало в 2015 году против меня.

В целом, отношение к россиянам мое не поменялось. Нормальные люди. Против нас не только же россияне воюют. Иногда против нас и белорусы воюют, и бразильцы, и поляки. Всю нацию теперь ненавидеть? Я ненавижу систему Путина, а народ тут причем?

Да, некоторые зомбированы пропагандой. Но я смотрю на наших, донецких, и та же песня. Им что-то Александр Захарченко (глава ДНР — прим.ред.) говорит, а они в это верят. Жалко просто их.



Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?