Ассирийская операция в Сибири

В Томске несколько дней работал архимандрит РПЦ Стефан. В миру — Саргон Садо. Сын семитолога Михаила Садо, которого чуть не расстреляли в 1967 году за созданный в СССР «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа (ВСХСОН)». И внук Юхана Садо, которого дважды отправляли в советскую ссылку за то, что ассириец. Два года назад о. Стефан издал «Мартиролог ассирийцев СССР» — в память об отце, деде и других представителях маленького христианского народа, который сто лет назад спасался от гонений на территории России. Сейчас отец Стефан готовит новое издание мартиролога, которое будет значительно больше первого. Что нашел священник в томских архивах и как вообще ассирийцы оказались в Сибири? Об этом, и не только Лариса Муравьева и Василий Ханевич поговорили с отцом Стефаном в музее «Следственная тюрьма НКВД».

Архимандрит Стефан и Василий Ханевич
Архимандрит Стефан и Василий Ханевич

С диким любопытством глазели жители деревни Поротниково, когда на ее единственной улице появился караван телег, переполненных черноволосыми людьми восточной наружности. Вообще-то за многовековую историю Сибири всякий народ перебывал в этих краях, но впервые здесь оказались (с трудом вмещается в сознании, на грани фантастики, но факт!) потомки древних ассирийцев... (из книги Ильи (Элии) Вартанова «Ассирийцы в Сибири»)

– Вы несколько дней работали в информационном центре УВД. Что вас привело в Томск?


– Я занимаюсь репрессиями советской власти против ассирийцев. Это такой маленький христианский народ, который переселился в Россию из Турции и Персии (нынешний Иран — прим. ред.) из-за гонений мусульман во время Первой мировой войны. Ассирийцы расселились на Кавказе и по всей России — впоследствии советской. И во многих городах, крупных и небольших, были ассирийские колонии. В основном они занимались сапожничеством, чисткой обуви, мелкой торговлей, чтобы обеспечить свои большие семьи — обычно в них было по 5-8 детей. В Москве, Ленинграде, Киеве общины были довольно большие — более тысячи или даже несколько тысяч человек. Ассирийцы жили кланами, часто селились в подвальных помещениях.

У многих из них было иранское подданство. Ассирийцы часто его сохраняли. Потому что не все в порядках советской России их устраивало (например, отсутствие свободной торговли, борьба с религией и пр.) и у них периодически возникала мысль выехать из нее. Было немало тех, кто принимал советское гражданство.

В разные периоды советской власти ассирийцы подвергались гонениям. Было несколько таких этапов. Сначала во время гражданской войны кого-то из них арестовали и расстреляли по обвинению в связях с контрразведкой белых на Кавказе. Потом в 1920-е годы было несколько дел, связанных с обвинениями в спекуляции валюты. То, что заработали своим трудом, ассирийцы старались сохранить в золотых червонцах — царской или советской чеканки. Советская власть этого не терпела и обычно изымала — не только у ассирийцев, но и у других людей — заработанные деньги в пользу государства. После этого, как правило, отпускала.


Потом в конце 1920-х — начале 1930-х было несколько больших дел, когда ассирийцев арестовывали в Москве, Ленинграде, Закавказье.


– По национальному признаку?


– Нет. Было несколько сел, чисто ассирийских, в Закавказье, где тогда в качестве обвинения значилось «препятствование колхозному строительству», антиколхозный бандитизм. «Кулаки», «бедняки» — вот это все. А в городах в тот же период арестовывали за «препятствование к кооперированию в артели», «агитацию за выезд из СССР». Хотели трудовой элемент объединить в артель, а на собрании кто-то высказался против, вот и скомпоновали какие-то дела липовые...

Приказ № 0047 об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов
Приказ № 0047 об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов

– А национальная, «ассирийская», операция НКВД была?


– Конечно, только называлась она «иранской» и охватывала, кроме ассирийцев, также иранских армян и тюрок. В середине 1930-х в Москве начались массовые аресты. Кого-то высылали в Иран. Кого-то забирали в рамках «греческой» или «харбинской» операций. Один ассириец, чье дело я сегодня смотрел в вашем УФСБ, был арестован в октябре 1937 года в Томске как «японский шпион» и расстрелян. Пик арестов пришелся на 5 февраля 1938 года. «Иранская операция» за подписью Ежова была оформлена 29 января. Пока документ разослали, пока инструктировали, пока, видимо, какое-то дело-образец составили по этой «иранской операции» (что значит «шпионаж в пользу одной из иностранных разведок» — иранской, английской — формулировка неопределенная), прошла неделя. И аресты по всей стране начались в ночь с 5 на 6 февраля. А потом шли весь февраль, март и еще в какие-то месяцы... Это коснулось почти всех колоний ассирийской диаспоры.

По Ленинграду, например, было арестовано 80 человек. Из них расстреляно 50. Еще 15 погибли в лагерях. То есть получили 8-10 лет лагерей и сгинули там. По ассирийской статистике получается, что из тех, кто в 1938 году получил 8- или 10-летний лагерный срок, около 40 % погибло в ГУЛАГе.

Ассирийская операция в Сибири

– Это питерская цифра — 80 человек. А если взять Москву, другие города по стране?


– Я заметил, что управления НКВД в разных городах, областях и республиках были разной степени кровожадности. По крайней мере в ходе «ассирийской» — «иранской» операции. Вот в Гомеле была большая община, и никого там не расстреляли. Там умерло 4 или 5 человек в тюрьме, а остальных или отпустили, или выслали потом в Казахстан — в начале 1939 года. В Киеве расстреляли немало, но все-таки огромное количество досидело до ноября 1938-го, когда расстрелы уже прекратились, и кого-то отпустили, а основную массу с семьями сослали в северный Казахстан.


– А что касается сибирского региона?


– В Новосибирске очень кровожадные были, в отношении ассирийцев приговоры главным образом расстрельные были. В Прокопьевске, Сталинске и самом Новосибирске практически всех ассирийцев, которые там работали сезонными рабочими, тогда расстреляли — около 25 человек. Ростовское управление НКВД проявляло жестокость. Краснодарское. А вот в Горьком ассирийцев в основном ссылали.

В деревне Поротниково нас выгрузили. Приехали. Жилья для нас не было никакого, но зато в селе имелись пустующие сарайчики и крытые деревянные сооружения, в которых хранили зерно после сбора урожая. Нам сказали — поселяйтесь пока здесь временно, а там видно будет. Стали поселяться. В сараях бегали осатаневшие, наверное, от голода крысы. Пришлось им уступить нам эту «жилплощадь». Но мерзкие твари были очень агрессивны. Помню, как моя сестра, расчищая место для размещения нашей семьи, взялась за край деревянного ящика, чтобы выбросить его, и вдруг в ее палец вцепилась крыса, да с такой силой, что сестра, выскочив с воплями из сарая, не сразу смогла освободиться от нее — серая хищница болталась на пальце, а затем, сорвавшись с него и описав в воздухе дугу, шлепнулась на землю и мгновенно скрылась, как призрак. Палец сестры был прокушен почти до кости, и хорошо еще, что потом не произошло заражения крови... (из книги Ильи (Элии) Вартанова «Ассирийцы в Сибири»)

Ассирийская операция в Сибири

– Следующий этап репрессий был уже после войны?


– Во время войны были аресты. На оккупированных территориях, в том числе и на Кавказе, немцы ассирийцев не трогали — у них иранское подданство, христиане. Могли признать за еврея, но когда выяснялось, отпускали. И когда советская власть вернулась, то были аресты за сотрудничество с немцами. Этот хлеб продавал, этот сапожничал — компромат. И потом, после войны, в 1949 году случилась масштабная операция по высылке «турецкоподданных и бывших турецкоподданых».

В ночь с 13 на 14 июня по приказу МГБ его сотрудники входили в дома ассирийцев, давали полчаса на сборы, грузили людей на грузовики и отвозили на ближайшую ж/д станцию. Операция проходила в Азербайджанской и Грузинской ССР и в Краснодарском крае. Кроме ассирийцев, она касалась также армян, турок, лазов и других народов. 

Ассирийские села в Азербайджане полностью депортировали. И из бывших немецких колоний — Еленендорф (Ханлар), Анненфельд (Шамхор) — всех, а это около тысячи семей, выслали в Томскую область. Кроме, наверное, героев войны. Хотя я подозреваю, что кто-то из них тоже в ссылке оказался. По иронии судьбы они шли как турки, хотя от турок ассирийцы натерпелись больше всех. И из Грузии и Краснодарского края была депортация в вашу область.


– И сколько было сосланных в нашу область ассирийцев?


– Где-то около 2,5 тысячи, наверное. Это в Томскую область. А в 1950-1951 годах ассирийцев (грузинских и краснодарских) депортировали уже как иранцев. В основном в Казахстан.


– Как идентифицировали ассирийцев? Почему их то как турков ссылали, то как иранцев?


– Я думаю, они попадали под репрессии с подачи местных властей. Например, в Азербайджане от них просто хотели очистить бывшие немецкие колонии, существовавшие еще с екатерининских или александровских времен. Ассирийцы занимали добротные дома, оставшиеся от высланных в 1941 году немцев — когда-то они вселились в них как беженцы, с хозяевами-немцами ладили, батрачили на них. Когда выслали ассирийцев, те дома заняли азербайджанцы из местных деревень... Хотя операция, конечно, была спланирована в Москве. Но почему ассирийцы — для меня загадка. Вроде лояльный народ — труженики, никакого шпионажа. Или попыток отделиться, сепаратизма. Ничего такого не было.

Грядущая сибирская зима не беспокоила людей, ведь ассирийцы не имели о ней ни малейшего представления. В первый же день нашего прибытия всех взрослых ссыльных собрали возле дома, который именовался «комендатура». Для ассирийцев это было и новое слово, и новое понятие, которое отныне стало неотъемлемой частью их сибирского бытия... Комендант держал речь. Он изъяснялся простым солдатским языком, его легче было понять, чем томское начальство. Он сказал ассирийцам:

Граждане спецпереселенцы! Вас выслали сюда как врагов народа и агентов Турции. О возвращении назад нечего думать. Выбросьте все это из головы. Здесь главное — чтобы была строгая дисциплина. Запомните хорошенько: ежедневно каждый взрослый, от шестнадцати лет и старше, должен явиться в комендатуру и отметиться. Второе — дальше пятнадцати километров никто не имеет права уходить без специального разрешения. И третье: без всяких пререканий, в любое время и погоду, надо выполнять все колхозные работы, какие вам укажут. За нарушения режима спецпоселения будете строго наказаны... (из книги Ильи (Элии) Вартанова «Ассирийцы в Сибири») 

Ассирийская операция в Сибири

– Вы занимаетесь поиском имен репрессированных ассирийцев много лет. Наверняка есть личная история?


– Да, в числе 80-ти арестованных в Ленинграде в 1937-1938 годах был мой дед — Юханна Садо. Это был у него второй арест. Первый случился в Майкопе в 1931 году из-за истории с французскими визами. К тому моменту дед успел послужить в Месопотамии — в колониальных английских частях был ассирийский батальон, который подавлял антианглийские восстания местных мусульман. Но почему-то в 1927 году дед решил оттуда вернуться в советскую Россию. Россия же в этот период стала закрывать свои границы. И в 1931 году майкопские ассирийцы приняли решение выехать в Бейрут, на французскую территорию. Им из посольства в Москве прислали визы. ОГПУ, конечно, сразу встрепенулось — как это у них под носом 400 человек хотят уехать куда-то? И арестовало вожаков, в том числе и моего деда. Двоих из них на Соловки сослали. А дед как-то отделался — то ли по болезни, то ли еще как, отпустили его. И он переехал в Ленинград — там уже мой отец родился в 1934 году.

В общем, в 1938 году деда арестовали второй раз. Били. Я даже помню из детства, что у него на затылке была вмятина — а он был огромный такой, крепкий человек. Богатырь.

Дали ему 10 лет ИТЛ. Побывал в Вятлаге и Усольлаге НКВД. В 1948 году он освободился. Приехал к семье, которая пережила блокаду — моя бабушка и трое детей. Ассирийцы тогда жили в коммуналках в самом центре Ленинграда. А дед поселился на 100-м километре. Приезжал в гости. А потом уехал в Иваново, и там его арестовали как «повторника» — под новый 1949 год. Дали бессрочную ссылку в Красноярский край. Туда ссылали всех ассирийцев, которых арестовывали повторно. И освободился он, когда уже умер Коба (Сталин — прим. ред.). Где-то в 1955 году вернулся в Ленинград. Сапожничал. Умер в 1973 году. Так что мы его с братом помним хорошо.

Ассирийская операция в Сибири

– Что рассказывал про ссылку?


– А ничего. Молчун был. У его жены брата расстреляли. Его родственника-священника Хамиса расстреляли. Всех в рамках операции той. Он и еще несколько человек выжили. Трое или четверо из тех 80-ти домой вернулись.


Отец же мой в армии или в университете каким-то таким юношеским максимализмом заразился и пытался обустроить Россию. Создали они организацию «Всероссийский социал-христианский союз освобождения народа». С Игорем Огурцовым. По словам отца, их к 50-летию Октября собирались подвести под расстрельную статью. В 1967 году их арестовали — руководителей и остальных, их насчитывалось более 20 человек, в основном из числа ленинградской интеллигенции.

Но в результате того, что на Запад просочились сведения, что в Советском Союзе хотят расправиться с молодыми христианами, поднялась волна — отцу дали 13 лет, Огурцову — 15.

Отца оправили во владимирскую тюрьму — Владимирский централ. Потом в лагерь в Мордовию — Явас, Темников, политическая зона. Потом в пермскую, около Чусового, которая впоследствии стала музеем «Пермь-36». Как мы ездили с матерью на свидание в Мордовию, я не помню. А вот пермскую зону помню хорошо — отроком уже был. Отец освободился, отсидев около 11 лет — «на химию». Вернулся в Ленинград. Но жил не у нас, а в Гатчине — на сотом километре. Но приезжал к семье. Полностью освободился в 1980-м. Поступил в Ленинградскую духовную академию преподавателем — нынешний патриарх Кирилл, тогдашний ректор, взял его. Он окончил востфак ЛГУ — отделение семитологии, поэтому преподавал древнееврейский язык академистам. И я тоже в 1983-м, после школы, поступил в семинарию — по желанию отца.

Ассирийская операция в Сибири

– А отец про ссылку что-то рассказывал?


– Да, он своими воспоминаниями делился. Была такая сцена, когда отца арестовывали в 1967 году. В нашу трехкомнатную квартиру на Витебском пришли КГБ-шники, мать с двумя младенцами на руках — мной и братом, отца уводят. И дед Юханна говорит отцу по-ассирийски: «А на кого ты их оставляешь?». А отец отвечает ему: «Ты нас не воспитывал, вот займись внуками». И дед заплакал тогда. Который никогда в жизни не плакал.


Отец, когда освободился, занимался ассирийским национальным движением, устраивал ассирийские вечера, преподавал детям ассирийский язык. Всю жизнь был российским патриотом. Когда его гэбисты спрашивали, не хочет ли он уехать из страны, как его «подельники» (Евгений Вагин уехал в Италию, Игорь Огурцов уезжал в Германию, но потом вернулся), отец сказал, что если ему не будут препятствовать в трудоустройстве и занятиях с ассирийцами, он предпочел бы остаться. У него были хорошие отношения с лагерниками — к нам постоянно приезжали литовцы, лидер армянского национального движения у нас бывал — Паруйр Айрикян.

Вокруг отца группировались русские националисты и всегда спрашивали его мнение относительно поведения в лагере и отношения к лагерным событиям. Отец был противником использования таких мер, как забастовка и голодовка по любому незначительному поводу, чтобы принудить власть к каким-то уступкам. Как правило, это ни к чему не приводило и только ожесточало лагерные власти... В середине 1970-х годов по случаю приезда в СССР американского президента евреи, прибалты и другие националисты хотели устроить в зоне акции неподчинения, чтобы это прозвучало и обратило на себя внимание в мире. Когда русская часть заключенных обратилась к отцу за советом, как быть, он ответил: «Чего добиваются евреи — выезда из советов, прибалты и другие — отделения от России, а нам какой смысл в этих акциях участвовать?». Таким образом, русская часть лагеря от участия в забастовках устранилась. А они закончились, как обычно, ничем. Некоторые диссиденты потом ставили отцу в вину, что он сорвал забастовку (из воспоминаний Стефана (Садо) об отце).

Ассирийская операция в Сибири

– Есть ли у вас трудности с доступом к архивным документам?


– Поначалу я думал, что информация закрытая — посылал в информационные центры МВД и в архивы в УФСБ запросы, получал в ответ справки. А в 2016 году впервые попал в ставропольский архив ФСБ лично — они мне написали, что если хотите, приезжайте. И разрешили даже снимать на фотоаппарат. В других архивах что-то закрывали поначалу. Но все равно кое-что удавалось выписать. В большей части управлений ко мне любезно относятся. Может, потому что я священнослужитель. Например, если страница закрыта, но я подозреваю, что там какая-то важная информация, я прошу их самих посмотреть, нет ли там даты кончины, например.

Проблема в чем — не во всех областях есть книги памяти. Так, про кемеровских ассирийцев я узнал, только получив протокол двойки в Новосибирске — они пошли мне навстречу, выдали три протокола московской двойки, касающиеся Новосибирской области по «иранской операции».

Выдали, а там вообще обнаружились не известные мне имена, в Кемерове же нет книги памяти. Сразу выписал, запрос послал в Кемерово — потом слетал туда. Их было человек 6 или 8, они все шли по одному делу, всех расстреляли как шпионов.


А недавно, весной, такая история была. Я в центральный архив ФСБ несколько запросов отправил, чтобы выдали мне для ознакомления протоколы двойки Ежова и Вышинского по иранской операции № 202 от 29 января 1938 года. Они мне трижды ответили, что у них таких материалов нет. Я недоумевал — как это нет? Я и сейчас подозреваю, что у них есть. Но в конце концов мне подсказали обратиться в Омск. Почему в Омск? Может, эвакуированы дела были. Может, после войны уже перевели. В Омске, оказывается, филиал центрального архива ФСБ. Я сразу написал туда, мне ответили — приезжайте, знакомьтесь. И я все 50 протоколов московской двойки, то есть комиссии НКВД и прокурора СССР по иранской операции, в Омске пересмотрел. А также протоколы ОСО — Особого совещания при НКВД СССР — там они все тоже хранятся. И оттуда очень много новых имен извлек. 

Ассирийская операция в Сибири

– Работой в Томске удовлетворены?


– Очень. За три дня изучил документы по спецпереселенцам по Верхнекетскому, Бакчарскому району. По крайней мере по депортации 1949 года, если не 100-процентно, то значительно закрою лакуны.


Нашел информацию о более чем 100 семьях — тех, кого не было в моем списке. Ассирийцев привезли в Томск по железной дороге, выгрузили — как это было, подробно описывали Вартанов и Шлимонов. И потом баржами по Томи и другой реке отправили и распределили по колхозам. До них там уже жили сосланные ранее кулаки, им сказали, что приедут какие-то турки, и они побаивались. А приехали кавказцы, но с крестами на груди, и «местные» успокоились, задружились с ними и впоследствии тепло друг к другу относились.


Приезжие в колхозах занимались кто чем — около некоторых фамилий и имен просто значится «рядовой член колхоза». Около других — «слесарь», «токарь», «учитель».  

Работы в колхозе начинались на заре, в шесть часов утра, и кончались поздним вечером. Утро начиналось с того, что бригадиры — их было четверо — верхом на конях объезжали свои участки деревни и назначали людям наряды на день. Я боялся появления бригадира. Не слезая с коня, он концом хлыста стучал в окошечко и орал: «Вартанов! (это моему отцу) — пойдешь на корчевку леса. Вартанова! (это моей матери) — в поле пойдешь, лен сушить». Меня пугал не только этот окрик. Нас у матери было семеро — пять девочек и два мальчика (в основном у ассирийских женщин было по семеро детей, но иногда бывало и больше), но остаться с нами и не выйти на работу мама не имела права. Постоянно кто-нибудь из нас болел, и мать, истерзанная заботами (к болезням добавлялось частенько и отсутствие хлеба в доме, особенно в первые годы ссылки), кричала в ответ на задание бригадира: «Не пойду! Пусть провалится сквозь землю эта твоя работа! У меня ребенок болеет!». Бригадир в ответ орал громовым голосом: «Пойдешь! Попробуй не пойди, мать твою рас-так!» — и вслед за этим ругался отборнейшим русским магом. Я хорошо помню, что боялся этих окриков, и очень было обидно за маму, на которую кричал грубый мужик. Будь я взрослым и сильным, я бы обязательно поколотил его... (из книги Ильи (Элии) Вартанова «Ассирийцы в Сибири»)

Ассирийская операция в Сибири

– Новая информация войдет в новый мартиролог?


– Да, я готовлю новое издание. Оно выйдет, может быть, года через два. И может быть, будет двухтомным. Меня всегда мучила совесть — почему я не потрудился сразу объять всех. Может быть, тогда просто не было такой возможности. Была проблема, откуда взять информацию — хотя бы с чьих-то слов имя-фамилия, что человек точно был репрессирован.

У ассирийцев ведь фамилии часто не постоянны — особенно у тех, кто имел иранские паспорта. У них по-разному может звучать фамилия. А сотрудники архивов МВД и ФСБ часто формально смотрят — нет такой фамилии, значит, нет.

Разница в одну букву может быть, и по алфавиту карточка может стоять совсем в другом ящике. Поэтому там, где базы приведены в электронный вид, я прошу всегда по месту рождения также смотреть. Чтобы какие-то зацепки найти, и я тогда могу продолжить поиск. 


– А почему вообще взялись за написание мартиролога?


– Последовал по стопам отца. Он начал эту работу — по ленинградским ассирийцам собрал материалы. Но не успел их издать. Мы с братом издали после его смерти — мартиролог ленинградских ассирийцев. Отец замахивался и на весь Советский Союз, что-то собрал, но не успел обработать. Мы этой работой занялись, перешерстили книги памяти, стали запросы посылать, стали новые имена появляться. Также я много работаю с родственниками репрессированных. Новый мартиролог по сравнению с изданным в 2017 году «Мартирологом ассирийцев СССР» будет в два раза больше — там будет много новых имен. Будет больше данных по прежним персоналиям — уже не две-три скупые строчки... Я это считаю своим долгом перед памятью этих людей, невинно пострадавших — такую книгу издать.  

Ассирийская операция в Сибири

– Сейчас в обществе развернулась дискуссия — нужно ли называть имена палачей?


– Нужно. Нужно открыть все архивы. Скажем, ограничить 20 годами, последними, и все, что было до 1991 года, надо открывать, конечно. Дела без всяких скрепок и пакетов — причем не только архивно-следственные, на отдельных лиц, но и все свое делопроизводство. Пусть издают каталоги архивов, описи фондов и названия дел. И допускают исследователей.


– Почему это важно?


– Это история. Страдальческая история страны. Это не даст и не дало бы возможности коммунистам-сталинистам искажать историю. К чему некоторые очень склонны. Сегодня очень много знания, но это их не останавливает.


– А государство должно покаяться за то прошлое?


– Государство покаялось — тогда еще. Другое дело, что должны быть плоды этого покаяния — открытие архивов, изъятие из топонимики — названий улиц, площадей — имен настоящих убийц, таких как Дзержинский, Свердлов, Войков. На этих примерах можно только зло воспитать. И многие нынешние правители, видимо, не понимают пагубности восхваления этих персонажей.  

Ассирийская операция в Сибири
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?