Аркадий Майофис: У меня нет времени на депрессии

Аркадий Майофис — создатель одной из первых в России негосударственных телекомпаний. История ТВ2 продолжалась без малого 25 лет. В конце 2014 года власти лишили телекомпанию вещания. Основатель ТВ2 уехал в Израиль и успешно занялся абсолютно новым бизнесом. Впечатлениями об эмигрантской жизни и своими  планами Аркадий Майофис поделился с Алексеем Багаевым.

Коллектив телекомпании ТВ2. 2010 год
Коллектив телекомпании ТВ2. 2010 год

История с ТВ2 осталась в прошлом, отболела?

Я работаю над собой, чтобы произошедшее превратилось просто в историю, часть моей жизни. Пытаюсь благодарить судьбу и Бога, что на этом моя жизнь не закончилась, а завершилась только одна ее страница. Значит, будет продолжение. Но сказать, что я полностью справился с этим, нельзя.

Аркадий Майофис с кошкой - символом ТВ2
Аркадий Майофис с кошкой - символом ТВ2

Может быть, были варианты сохранения телекомпании? Не говоришь себе: вот, если бы это изменить, то...

Я никогда не задавался этим вопросом. Наверное потому, что есть уверенность, убежденность в том, что случись все заново, я бы ничего не поменял. Мне тогда пришлось бы себя переломить радикально. Изменить всему, на чем я стоял и стою, отказаться от того, что для меня является важным,  непреложной ценностью. Вот в чем дело. Поэтому такой вопрос даже не рассматривался.


Глядя из сегодняшнего дня, понимаю, насколько это было болезненно и тяжело. Насколько ощутимы оказались материальные, эмоциональные, да какие угодно, потери. Но если бы ситуация повторилась, я поступил бы так же, как и два года назад. От нас требовался не компромисс, от нас требовали стать не теми, кем мы являемся на самом деле, а это просто невозможно. Пусть те, у кого позвоночник гибче, кто ради денег сегодня готов быть большевиком, завтра надеть кипу, послезавтра вступить в «Единую Россию», а послепослезавтра еще куда-нибудь вот пусть они меняются. Я, к сожалению или к счастью, не в состоянии этого делать. Я не страдал и не мучился: «Ах, если бы!». Мне же предлагал один высокопоставленный товарищ лет шесть-семь назад: «Да вступи ты в эту «Единую Россию», будут яхта, деньги». Я просто не мог.

Аркадий Майофис, Игорь Дмитриев, Сергей Лапенков, Алена Ласточкина в ньюсруме ТВ2.
Аркадий Майофис, Игорь Дмитриев, Сергей Лапенков, Алена Ласточкина в ньюсруме ТВ2.
Аркадий Майофис, Светлана Сорокина и Виктор Мучник. Томск. 2007 год
Аркадий Майофис, Светлана Сорокина и Виктор Мучник. Томск. 2007 год
Автор: Андрей Усов

А сейчас ты как и прежде погружен в российскую повестку или уже не так важно, что здесь происходит?

Я, конечно, слежу, но меньше, чем раньше. Сейчас меня больше интересует все, что происходит в Израиле и вокруг него. Сказать, что мой взгляд на происходящее сейчас в России адекватный, я не могу. Помню, давно встречался с, так сказать, «беглыми товарищами» из России, и ловил себя на мысли, что они, находясь в отрыве от страны, получая информацию из прессы или от друзей, перестали объективно воспринимать российскую действительность. Ее надо чувствовать кончиками пальцев, иначе начинаешь что-то преувеличивать. Отдавая себе в этом отчет, я перестал делать прогнозы относительно того, что будет в России, и когда это будет.


Как-то встречался с одним человеком, ныне гражданином Израиля, который репатриировался из Белоруссии. Он говорил: «Очень люблю Москву и бываю там раз в месяц, но особых сантиментов к вашей столице у меня нет. Я работаю в Париже, в Вашингтоне, в Минске, и к Москве отношусь просто как одному из городов». К такому состоянию я бы и хотел прийти. Это не значит, что Россия для меня полностью отрезана, но хотелось бы перестать воспринимать ситуацию в ней слишком лично и болезненно.

Если представить, что в России изменился политический режим и тебе предлагают: «Аркадий, возвращайся. Возмещаем ущерб. Делай снова телевидение. Такое, каким было ТВ2.» Вернулся бы?

Нет. Своего будущего в России я больше не вижу. И возвращаться не собираюсь, как бы не менялись обстоятельства.

Долго привыкал к слову «репатриант»?

На первых порах (смеется). У меня дочь, когда училась в школе, по одной учебной программе год жила в США, и рассказывала, что первое время сильно удивлялась тому, что ее будят на английском языке (спросонья ведь часто ничего не понимаешь). Иногда и у меня так бывает: «Я в Израиле? Почему, вдруг?». Это быстро проходит.


Надо просто понимать, как складывается моя жизнь здесь. Трое маленьких детей. Буквально маленьких, от года до пяти лет. Они требуют кучи времени и колоссального внимания. У нас нет няни. Я прихожу домой в восьмом часу вечера с работы, успеваю помыть руки и сразу несусь купать двух старших. В это время жена купает младшего. Потом их надо уложить спать. И только после этого выдыхаешь.


А ведь на работе было много встреч, абсолютно новых проблем, потому что нет привычного или стандартного их решения. Ты в новой стране, в новых обстоятельствах, в новой ментальности. Раньше я какие-то вещи, во всяком случае в медиа, в России мог сделать на автомате. А здесь этого «автомата» не может быть по определению, потому что у меня нет опыта и навыка в местных условиях. С одной стороны, ужасно устаю, удивляюсь  резервам своего организма — открывается уже даже не третье, а десятое дыхание. С другой стороны, я очень благодарен тому, что устаю. На рефлексию не остается ни времени, ни сил.

По утрам тебя будят на иврите?

(Смеется). Кто меня знает, в курсе моих «выдающихся» способностей к языкам. С ивритом проблемы. Я его не знаю, я его учу. Вот – иллюстрация. У меня в девять утра занятия по скайпу на иврите, а в 8-30 должен был прийти человек и помочь сделать кое-что по дому. Он не появился, начался урок, через 15 минут приходит запоздавший помощник. Я пытаюсь одним глазом отвечать по скайпу на вопросы, а другим показываю, что надо сделать по дому. В это время жена приносит маленького и говорит, что ей надо со средним ехать на прививку. Вот это — мое обычное состояние. Иврит дается мне нереально тяжело. Тяжелее, чем другим репатриантам. Но раз уперся в учебе, значит все получится.

Аркадий Майофис с детьми и женой Полиной
Аркадий Майофис с детьми и женой Полиной

Ты начинал новое для себя дело почти два года назад. Была уверенность, что получится?

Если бы я действовал по классической схеме, изучал рынок, какие ниши свободны, какие нет, куда легче зайти, куда сложнее, ничего бы не получилось. Ведь после анализа я стал бы говорить: «Рискованно, опасно!»


Я начал эмоционально, в нарушение всех привычных правил. Я ломанулся туда, куда мне захотелось. Я делал невероятное количество ошибок. В процессе понял, что есть вещи сильнее анализа — сильнейшая мотивация и, как ни странно, страсть. Страсть ведь недопустима в бизнесе, но если ты занимаешься делом «без страха и упрека», то появляется шанс на хороший результат. Я пришел на неведомый рынок, где иные ментальные реакции, я вообще не понимал (это сейчас я осознаю, что не понимал), как относиться к тому, что слышу от тех, с кем разговариваю.


В Израиле люди более эмоциональны, они открыты, но за этой эмоциональностью и открытостью чаще всего ничего нет. Это –не плохая черта, это –лишь констатация факта. Ты встречаешься с человеком, он восхищается, что ты репатриировался, он восхищается тем, что ты сходу начал собственное дело, восхищается тем, что видит уже созданное. Такие реакции воспринимаешь как полное одобрение и начинаешь думать, что за этим последует второй и третий шаги. А дальше встреч больше нет, и ты уже не понимаешь, зачем наговорили столько комплиментов. Сейчас я к этому отношусь спокойно. Здесь выбор делового партнера — занятие специфическое. Отношение к деловому этикету — тоже специфическое. Израиль только отчасти европейская страна, а во многом — очень восточная. Здесь иное восприятие времени и пространства, иное отношение к данным обещаниям, к деньгам, к тому, что  красиво, иное отношение к одежде, к детям, к семье, к праздникам, к отдыху, к роли мужчины в семье. Здесь все по-другому, ну, а как иначе? Ты приехал в другую страну, и, естественно, у тебя есть иллюзия: «Ничего, мы все похожи друг на друга, все как-то сложится, образуется.» Я начинал, ничего этого не зная, и слава Богу!

Бизнес в России и бизнес в Израиле. В чем разница?

Государство делает много для того, чтобы приезжающие люди не сидели у него на шее. Предоставляют много часов разного рода консультаций, на которые ты можешь пригласить бухгалтера, адвоката. Они окажут услуги бесплатно (им оплатит работу государство). Это первое. Второе. Юридическое оформление предприятия занимает считанные минуты. Зашел... и вышел с предприятием. Третье. Государство дает разного рода кредиты. Меня это коснулось в меньшей степени, так как это кредиты небольшие для маленьких предприятий, не требующих значительных вложений (парикмахерские, автосервис и т.д). Даются и весьма льготные кредиты. Такие, когда в первый год предпринимателю не нужно отдавать «тело» кредита вообще (платишь только проценты). Потом этот кредит дают на 5-10 лет под смешные для российского уха проценты. Если начинаешь успешно вести внешнеэкономическую деятельность и достигаешь определенных оборотов, начинаешь торговать вне Израиля, то дают дополнительные кредиты. Для этого специально создан Институт экспорта . С точки зрения малого бизнеса — государство помогает хорошо.

Команда YOFFI
Команда YOFFI

А у компании YOFFI  есть перспективы выхода на внешние рынки?

Израильский рынок очень маленький. В некоторых сегментах сопоставим с московским, а в каких-то меньше московского. Он просто маленький по объему. Израильтяне очень консервативный народ в плане потребления. Любая новая торговая марка вызывает у них недоверие. Поэтому вывести малоизвестный бренд на рынок — задача очень сложная и по карману только крупным корпорациям. Необходимо много тратить на рекламу и продвижение товара. Здесь нет такого разнообразия, как в тех же московских дорогих магазинах. И конечно, цена здесь имеет колоссальное значение. Причем для всех слоев населения. Вывести на рынок премиальный товар, каким является «YOFFI», почти невозможно. То есть, вывести, конечно, можно, но покупать будут немногие. Здесь не встретишь дорогих машин, их очень мало. Здесь иное отношение к одежде, поэтому бессмысленно завозить дорогие итальянские бренды. Все это есть, но не в развитом виде. Людям этого не надо. В силу климата, привычек. В силу того, что страна начала интенсивно развиваться в экономическом плане в последние 10-20 лет и навыков потребления еще не приобрела.


Наш товар — премиальный, мы поняли, что не нужно ориентироваться только на внутренний рынок, за исключением праздников. Праздники — да. Здесь особое отношение к подаркам. В этом сегменте нам удалось занять свою нишу. Мы поняли, что будущее компании связано с внешним миром, прежде всего с американским. Мы стали параллельно выходить на рынки США и России. И опять почувствовали разницу в подходах бюрократического оформления документов и согласований.


Представьте. Американцы посадили в комнату людей и сказали: «Ребята, вам надо создать такие правила игры, чтобы на американский рынок было максимально легко зайти. Закрываем вас на два часа. Придумывайте». А в соседней комнате сидят россияне, которым сказали: «Сделайте так, чтобы отбить всяческое желание заходить на  российский рынок. Придумывайте». Мы с таким бессмысленным , на мой взгляд, количеством бюрократических процедур столкнулись.


В любом случае, будем выходить и на американский и на российский рынки. Кому надо, тот пробьется. На российском направлении уже есть определенные успехи. Мы смотрим и дальше. На Юго-Восточную Азию, на Латинскую Америку. Сейчас растет спрос на натуральные и органические продукты. Израилю есть что предложить. Мое отношение такое: с одной стороны есть Израиль, где сельское хозяйство развито необыкновенно сильно и здорово. С другой стороны — есть весь мир, который, возможно, не знает о том многообразии, которое Израиль может предложить. Моя задача связать Израиль и мир. Получится ли? Не знаю. Это очень амбициозная, глобальная задача. Этот вызов очень любопытен и интересен.

Аркадий Майофис: У меня нет времени на депрессии
Продукция компании YOFFI
Продукция компании YOFFI


Насколько такая ситуация комфортна для тебя?

Это ужасный дискомфорт. Я часто привожу фразу Нассима Талеба. Это известный бизнес-консультант, автор теории «Черного лебедя». Он считает, что посттравматический стресс встречается в 10 раз реже, чем посттравматический рост. Возможно, я сейчас нахожусь в таком состоянии.


Многие эмигранты сидят на антидепрессантах. Мне иногда тоже кажется, что у меня депрессия. Я не могу побороть внутреннее волнение, переживание. А если ничего не получится? Если все рухнет? Решил как-то поинтересоваться у того, кто принимает антидепрессанты. Спросил: «А как ты понял, что у тебя депрессия?» Он ответил: «Когда ты лежишь на диване, тебе плохо и ничего не хочется делать. Значит надо идти к врачу и выписывать лекарства». Я выдохнул. Нет у меня никакой депрессии! Времени, чтобы лежать на диване и смотреть в одну точку на потолке у меня нет. На меня тут же сядут трое маленьких ребятишек, и депрессия закончится. Вот и получается, что мне интересны новые вызовы. Есть желание доказать тем, кто нас ломал, что не сломали. И это очень сильная мотивация.

Владимир Трусов и Аркадий Майофис в пустыне
Владимир Трусов и Аркадий Майофис в пустыне

Узнал, что ты недавно с друзьями и близкими совершил поход в пустыню. Нашел новый для себя вид отдыха?

Это способ очистки головы. Я понимал, что из-за климатических условий Иудейская пустыня не самое простое место для путешествий. Мне много рассказывали, как люди ходят туда специально, чтобы остаться наедине с природой, с потрясающим небом, с горами. Ходят для того, чтобы побыть наедине с самим собой, освободиться от всего лишнего, что дает цивилизация. Эти рассказы наложились на мое сегодняшнее состояние. Мне, как и любому новому репатрианту, эмигранту очень непросто. Я столкнулся с огромным количеством вызовов, с которым сталкивается любой человек, расстающийся с родиной, а особенно человек, покидающий ее в 53 года и так, как покинул страну я: через закрытие канала ТВ2, с душевной травмой, с последующим началом нового бизнеса, в сфере, которой я никогда ранее не занимался. Я понимал, что нужна какая-то перезагрузка.

В походе по Иудейской пустыне
В походе по Иудейской пустыне
Аркадий Майофис в каньоне Иудейской пустыни
Аркадий Майофис в каньоне Иудейской пустыни
Автор: Константин Хошана

Поход помог в этом?

Отчасти — да. Все, что я предполагал, случилось. Пустыня – это место, куда стоит ходить.

Аркадий Майофис: У меня нет времени на депрессии
Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Деревенское Молочко
4 июня состоиться праздник "День молочка" !
SELDON basis
ПРОВЕРЬ ПАРТНЕРА И КОНКУРЕНТА
Поделитесь