Аркадий Майофис: «Государству нужно было выдворить меня из страны»

Бизнесмен Аркадий Майофис, основатель бренда Yoffi, человек, создавший томский телеканал «ТВ-2» дал интервью программе «Разбор полетов», которую ведет «Эхо Москвы». Публикуем выдержки из интервью.

Аркадий Майофис: «Государству нужно было выдворить меня из страны»

С. Крючков ― Традиционно мы начинаем, Аркадий, с вопроса о наиболее сложном жизненном решении и выборе, который пришлось сделать. О том или ином этапе своего пути. Это не такой очевидный вопрос, как может показаться — в вашем случае и в каком-то другом.


А. Майофис ― Их было несколько, наверное. Первый, который мне в памяти пришел — я после университета пошел работать на государственное телевидение. Еще в Советском Союзе. И решил оттуда уходить, хотя у меня складывалась профессиональная карьера. Это было тогда, когда еще существовал все тот же Советский Союз. Я уходил в абсолютно неизвестное. Было совершенно непонятно, чем все закончится. Я помню, что это было довольно тяжелое решение. К счастью, оно абсолютно оправдалось. 
Было непростое решение, связанное с тем, как вообще наша телекомпания будет существовать в этом мире, потому что мы выбрали путь такого правильного, профессионального информационного подхода к журналистике, к тому, что мы делаем. Это входило в противоречие со всем, что нас окружало. Собственно говоря, это нас и сгубило. Это был довольно тяжелый выбор — по крайней мере, сначала. Потом было легче. А так, сказать, чтобы я чем-то сильно мучился годами — нет, такого не было.


С. Крючков ―  Возвращение в Россию грозило тем, что вас закроют?


А. Майофис ― Да. Бизнес закрыли. Речь шла о моей личной безопасности. Оценивать, насколько серьезные были угрозы, мне сложно. На самом деле думаю, что процентов на 90 это был блеф. Просто им нужно было выдворить меня из страны. Поэтому всячески, из разных источников до меня доводили информацию, что мне нахождение в стране небезопасно после окончания нашего вещания. И я решил уже не искушать судьбу. Примеров было достаточно. А учитывая, что у меня в Израиле были маленькие дети, я решил уехать и наблюдать за тем, что происходит, со стороны.

С. Крючков ― К истории, предшествовавшей этому, мы еще наверняка вернемся. А вот когда вы говорите «им было выгодно», чтобы вы уехали из страны, «им» — это кому? Это томские чинуши, это представители силовых органов, это какие-то федеральные структуры, силы здесь, в Москве?


А. Майофис ― История убийства телекомпании — это не местная история. Местные деятели если и приложили свою руку, то только как второстепенные участники. Это была абсолютно федеральная история. У нас многие годы как раз была иллюзия, что из-за того, что мы маленькие, что мы не представляем никакого особого электорального интереса (город полумиллионный), нас и не тронут. Но выяснилось, что самим фактом своего существования мы подаем плохой пример всей стране. 


Под всей страной я имею в виду профессиональное сообщество. Ну, живет какая-нибудь региональная телекомпания — неважно, в каком городе: в Красноярске, Екатеринбурге или каком-нибудь маленьком. И смотрит на то, что мы делаем, и спрашивает — или может спросить: «А почему они могут это, могут выстраивать такую редакционную политику, а мы не можем? Почему они могут к себе в гости, в эфир позвать такого человека, а мы не можем?». Мы неожиданно для самих себя стали фактором федеральным. 
Это и стало причиной того, что на нас устроили эту охоту. Кто? Фамилии мы можем назвать только исполнителей. Это Жаров (Роскомнадзор), это Романченко (РТРС). Я уже стал забывать названия некоторых российских организаций. Кто организатор и кто координатор всех действий? Было задействовано очень много разных федеральных структур: Антимонопольный комитет, суды… Это ФСБ. Нет никакого сомнения, что именно эти люди, которые очень долго копили, собирали информацию относительно нас, это все и скоординировали. Я думаю, что это история, похожая на то, что происходило с New Times. Те же самые структуры. Так что ничего нового.

С. Крючков ― А почему, говоря о своих коллегах в других российских региональных телерадиокомпаниях, вы говорите: вот они задавались вопросом, почему «ТВ-2» может себе это позволить, а мы не можем? А, собственно, почему вы могли себе это позволить? Как выстраивалось это все, эта история под названием «Томский телеканал ТВ-2» и «Холдинг ТВ-2»?


А. Майофис ― Само собой так вышло. Вот недавно вышел фильм «Аномалия» (знаю, что многие его посмотрели), где как раз про это все рассказывается. Мы были романтиками. Мы многие пришли в эту профессию совсем из других сфер деятельности. И мы учились с нуля, по сути дела. Учиться информационной журналистике было особенно не у кого. И мы полагали, что есть не политические законы, не идеологические законы, а некие профессиональные законы того, как должна работать телекомпания на местах. И мы считали, что имеем право жить по законам профессии. 

Это была, конечно, сильная иллюзия. Нам постоянно, на протяжении почти всех 25 лет, давали понять, что мы неправы. Но все время как-то складывалась ситуация, которая позволяла нам выжить. То губернатор был приличный, то все понимали, что просто так грохнуть нас сложно — будет шум; что у нас есть какие-то свои профессиональные связи. И потом, зрители за нас все-таки. Мы всегда вещали для зрителя, а не для кого-то другого — это была для нас принципиальная позиция. 

 И томичи продемонстрировали это, когда выходили в 30-градусный мороз на митинги в защиту телекомпании. 


А для кого-то это был просто бизнес. Что такое бизнес? Ты создал некий продукт, некий товар, довел его до какой-то кондиции, когда он стоит максимально дорого — и продал. Собственно говоря, вот весь бизнес на этом и строится. И там, в фильме, мы говорим, что независимо от всего как-то так получилось, что в какой-то момент мы поняли, что все создают цену, а мы создали ценность. А когда ты вдруг создал ценность, начинаешь понимать, что она, в общем, не особенно тебе принадлежит. Хотя формально она, как, собственно, и любой бизнес, принадлежит каким-то определённым владельцам. И с ценностью надо быть очень осторожным. Очень легко свалиться куда-то и превратить ее опять во что-то непотребное. 


Поэтому у нас и не было какого-то особенного выбора. Мы понимали, что, наверное, можно сделать какие-то определённые шаги навстречу. Вот мне говорили часто: «Чего вы такие бескомпромиссные?». А мы отвечали: «Мы не бескомпромиссные, мы абсолютно нормальные. Просто мы считаем, что должно быть две точки зрения». Смешная позиция: должно быть две точки зрения. Вот если Немцов приезжает — это же событие. Мы должны пригласить его в эфир, как и любого другого человека, ньюсмейкера. Или, например, если мы узнаём, что на войну на Донбасс отправляются бойцы из Томской области, и, по сути, проводится целая операция по их подготовке и прочее, мы обязаны об этом рассказать. Потому что это новость. А как, если мы в этой профессии, мы об этом можем не рассказать? Конечно, это всё страшно бесило. Ну вот, теперь я в Израиле.

М. Максимова ― Скажите, вы в самом начале упомянули, что у вас возникали какие-то опасения относительно судьбы компании. Но при этом вас не закрывали, потому что боялись какого-то шума. Получается, что в определенный момент шума перестали бояться? Вы же сами сказали, что зрители выходили.


А. Майофис:

Ситуация в стране изменилась же очень сильно. Губернатор сменился. И сейчас уже ничего не боятся. Сейчас не боятся шума из Вашингтона. А уж бояться шума из Томска тем более смысла никакого нет. Всё изменилось, страна другая. Самое смешное, если можно так выразиться, заключается в том, что страна изменилась, а мы нет. Вот и всё. Мы этих изменений как будто не почувствовали. Мы, как блаженные, продолжали ходить на работу и делать свою работу так, как мы привыкли ее делать. И нам в какой-то момент сказали: «Эй вы, сумасшедшие, вы что? Вы с какой планеты?»

Читайте и смотрите полностью на сайте «Эха Москвы»

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?