Али Феруз: «Каждый день я был готов к тому, что может случиться что-то плохое»

Али Феруз — псевдоним автора «Новой газеты» Худоберди Нурматова. Он родился в узбекском городе Коканд, но вырос в России, окончил школу в алтайском селе Онгудай. Его мать, братья и сестры — граждане России. В 2004 году по семейным обстоятельствам Али переехал к отчиму в Узбекистан. Получил узбекское гражданство. 28 сентября 2008 года сотрудники Службы национальной безопасности Узбекистана похитили Али из дома. Требовали, чтобы он доносил о политических взглядах своих знакомых. Али отказался от сотрудничества и бежал из страны. После переезда в Россию, Али потерял узбекский паспорт. Летом прошлого года его задержали и отправили в Центр временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ). Суд приговорил его к депортации на родину. Сотрудники «Новой Газеты», правозащитники и активисты пытались этого не допустить, так как на родине его ждала смерть. Однако решение о выдворении было приостановлено Европейским судом, который запретил высылать Феруза в страну, где ему грозит опасность. 15 февраля Али Феруз вылетел из аэропорта Шереметьево в Германию.


Журналист согласился пообщаться с ТВ2. Он рассказал об истинных причинах своей депортации, и о том, планирует ли он возвращаться в Россию.

Али Феруз: «Каждый день я был готов к тому, что может случиться что-то плохое»
Фото: Александр Сакалов

Поздравляем вас с тем, что вам удалось уехать. Чувствуете ли вы сейчас себя в безопасности? Можно ли считать, что история с попыткой выслать вас в Узбекистан закончилась?


Я очень рад с вами пообщаться. Я знаю про ТВ2, мне про него рассказывали. И я надеюсь, что ваш канал начнет работать, и что у вас все будет хорошо. Такие независимые телеканалы находятся под давлением. Я надеюсь, что вы будете не только в интернете, но и по телевизору. Теперь про мои дела.


Попытка выслать меня в Узбекистан была в России, а сейчас я нахожусь в другой стране. И тут совсем другие законы, другая территория. И эта страна предоставила мне убежище. Если бы меня хотели выслать, то могли бы просто не принять и не взять под свою защиту. Я уверен, что здесь у меня не будет никаких проблем.  Думаю, эта часть истории закончилась. По поводу того, чувствую я ли себя в безопасности, то это сложный вопрос. Человек, который довольно долго был лишен свободы, даже когда физически обретает свободу, то на уровне психологии это все остается. Я это чувствую, но надеюсь, что смогу восстановиться. Для меня это было очень тяжело. Я каждый день был готов к тому, что со мной может случиться что-то плохое. И что я умру. Был в таком состоянии больше полугода, сразу переключиться очень сложно. Сложно осознать, что нет больше никакой угрозы. Я надеюсь, что быстро реабилитируюсь и вернусь к своей журналистской деятельности.


Какой у вас сейчас статус? Где и на что вы живете?


Я сдал все необходимые документы, чтобы мне выдали удостоверение беженца. Оно будет готово в ближайшее время. После этого я смогу обратиться за социальной помощью по безработице. В Германии меня встретили друзья, я сейчас у них живу. Конечно, я ищу работу, уже есть несколько предложений. Я надеюсь, что не буду обращаться за социальной помощью. Буду сам зарабатывать, буду сам снимать жилье.

Все предложения связаны с журналистикой?


Да, все связано с журналистикой. Я пока не могу сказать, какие издания. Посмотрим, кто захочет меня принять или куда я сам захочу пойти.


А как у вас с немецким?


С немецким плохо, к сожалению. Я не учил немецкий язык. Моему выезду из России активно помогал Геттингенский университет. Вчера у меня была встреча с представителями университета, они хотят помочь с курсами немецкого языка. В Германии для беженцев есть бесплатные курсы немецкого языка. Я в нескольких местах буду учиться языку, чтобы скорее его выучить. И дальше работать, жить.

Али Феруз: «Каждый день я был готов к тому, что может случиться что-то плохое»
Фото: взято из аккаунта Али Феруза в соцсети

Насколько я знаю, вы во время своего пребывания в ЦВСИГе вы вели дневник. Вы планируете его публиковать?


Из записей дневника мы отобрали часть и сделали маленькую книжку. Она уже напечатана. И сейчас мы обсуждаем варианты и дату презентации в Москве. Я надеюсь, что после презентации эта маленькая книжка попадет в книжные магазины Москвы и Санкт-Петербурга.


В какой-то момент всей этой ситуацией с вашей депортацией государственная машина отчасти переключилась на вашу защиту. Подключилась к решению вопроса, например, российский омбудсмен Татьяна Москалькова. Как думаете, что случилось? Это общественное давление или просто случайность.


Для моего освобождения были подключены разные механизмы. Это действия активистов и правозащитных организаций. Солидарность моих коллег из «Новой газеты». Когда «Новую газету» начали штрафовать , я очень сильно боялся. Боялся за газету. Но мои коллеги сказали, что несмотря ни на что, «Новая газета» от меня никогда не откажется. И что они будет до конца делать все, что могут. Именно мои коллеги и обратились к Татьяне Москальковой, которая изучила мою ситуацию. И очень активно подключилась.


Мне трудно оценить, может быть, какой-то из этих механизмов и сыграл ключевую роль. Я многого не знаю, но слышал, что велись долгие переговоры и с администрацией президента, и со спецслужбами, и с МВД, и с дипломатами. Все эти переговоры устраивала Татьяна Москалькова. В целом, в моем спасении сработала совокупность всех механизмов.

Али Феруз: «Каждый день я был готов к тому, что может случиться что-то плохое»
Фото: взято из аккаунта Али Феруза в соцсети

Скажите, в Узбекистане вы персонально перешли кому-то дорогу или попали под раздачу случайно?


Я просто попал под раздачу. Когда меня задержали в Узбекистане, я не занимался ни журналистской, ни правозащитной деятельностью. Я был обычным человеком, который учился в исламском университете и соблюдал религию. Всем известно, что в Узбекистане под предлогом борьбы с экстремизмом, борются с чем-то другим. Все люди, которые имеют какое-то отношение к религии, попадают под раздачу. Их могут вызвать, задержать, обвинить в чем-то.


Работа в «Новой газете» как-то повлияла на решение о депортации?


Я считаю, что и задержание, и попытка депортировать меня в Узбекистан, была напрямую связана с моей журналистской деятельностью. Потому что я больше трех лет пытался легализоваться. За все время моего проживания в Москве я не прятался, постоянно шел на все собеседования, интервью и встречи, которые были в МВД. И у них до этого никаких претензий и вопросов не возникало. Когда я пришел на стажировку в «НГ», то редакция связывалась с МВД, в частности с Ириной Волк и с другими высокопоставленными чиновниками. В МВД им предоставили все мои данные, и сказали, что никаких претензий нет. Я не числился ни в каких списках: ни в числе подозреваемых людей, ни в числе людей, которым нежелательно находиться в России. Попытка моей депортации началась с публикации определенных материалов. Которые, в первую очередь, не понравились российским властям и спецслужбам, узбекским спецслужбам. И это была попытка от меня избавиться.

Есть понимание, кто занимался вашим делом в Узбекистане, в России. Есть ощущение, какие российские силовики просто пообещали коллегам в Узбекистане вас туда отправить?


Мне кажется, что у российских силовиков была своя заинтересованность в том, чтобы избавиться от меня. И они с радостью отдали бы меня спецслужбам Узбекистана. Я много думал об этом. Я не знаю, потому что это закрытая информация. Но есть свои источники среди силовиков, которые рассказали о том, что просьба отдать меня была со стороны Узбекистана.


Почему российские силовики хотели от вас избавиться?


Было несколько материалов, которые им не понравились. У меня была статья про организацию «Хизб ут-Тахрир» — «Зачистка спальных районов». Тогда по государственным каналам рассказали, что силовики задержали террористов. И со мной вышли на связь жены задержанных. Они рассказали, как проходило задержание, и что с ними сейчас происходит. Российские силовики очень не любят, когда что-то пишут про так называемых террористов-экстремистов. Достаточно вспомнить ситуацию с журналистом Павлом Никулиным. Нужно быть очень осторожным, когда пишешь о таких вещах. На тебя могут завести уголовное дело. СМИ в России и постсоветских странах о некой категории людей – подозреваемых в экстремизме/терроризме высказывается всегда негативно. В то же время правозащитники говорят о том, что очень многие люди из этой категории не были связаны ни с экстремизмом, ни с терроризмом. Но им ставят такое клеймо и сажают. Человек с таким клеймом лишается права голоса и мало кто из журналистов рискует о них написать.

Али Феруз: «Каждый день я был готов к тому, что может случиться что-то плохое»
Фото: взято из аккаунта Али Феруза в соцсети

Скажите, во время вашего пребывания в Центре временного содержания применялось физическое насилие?


Я не готов на это отвечать.


Сейчас вам поступают какие-то угрозы со стороны Узбекистана?


Нет. В Узбекистане у меня никого нет, кроме отчима. Никакой угрозы, ни мне, ни моей семье не поступало.


Возможно ли ваше возвращение в Россию?


Мне запрещено в течение десяти лет въезжать в Россию. По закону есть возможность обжаловать это решение. Но я пока не знаю, буду ли я это делать. Не знаю, буду ли я пытаться приехать в Россию. У меня в России остались родственники, друзья. Пока я тут.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?