Алексей: «С мертвыми не воюем»
Алексей ждет нас около заброшенной «Виллы Марии». В начале прошлого века этот особняк на окраине Славянска построил местный промышленник и назвал его в честь своей дамы сердца. Не стало потом ни промышленника, ни дамы, а название сохранялось даже при Советах. Именно отсюда 11 апреля 2014 года группа Игоря Гиркина (Стрелкова) зашла в город и захватила сначала здание городского отдела милиции, а потом СБУ. Всего в этой группе было 36 человек – некоторые приехали из России вместе с Гиркиным, были и местные казаки, по дороге к ней присоединилось еще больше людей. Горотдел милиции захватили в течение 20 минут.
Как все началось
Алексей Юков все три месяца захвата был в городе. Сейчас он – член гуманитарной миссии «Черный тюльпан», которая занимается поиском и эксгумацией погибших в зоне ООС (Операция Объединенных сил). А еще руководитель спортивного клуба «Боец»: учит детей и подростков тайскому боксу. Еще Алексей годами занимается поиском павших солдат Второй мировой войны. Вместе с ним мы проходим дорогой группы Гиркина. Юков в камуфляже и армейских ботинках – он говорит, что не имеет отношения к военным, просто ему так удобно ходить. Мужчина показывает, где были размещены блокпосты боевиков и баррикады.

«В день захвата Славянска я вместе с друзьями убирал памятник советскому солдату, который находится недалеко от города. Мы планировали перезахоронить останки 219 бойцов Советской Армии, когда мне позвонил друг и рассказал, что вооруженные люди идут к зданию городского отдела милиции и на каждом перекрестке оставляют по два человека. У отдела собралось около 20 человек и полностью перегородили движение, чтобы никто не смог ни пройти, ни проехать. Помню, нам тогда показалось удивительным, что боевикам так быстро удалось захватить горотдел.
Именно этой дорогой, через частный сектор, вооруженная группа под руководством Игоря Стрелкова, шла захватывать городской отдел милиции и СБУ.
Мы тоже начали двигаться в сторону Славянска. Около железнодорожного вокзала уже начали собирать блокпост и проверять документы. Над нами постоянно летал украинский самолет-разведчик. По городу бегали группы явно не местных молодых людей в масках под командованием военных в полной экипировке, с автоматами. Именно военные показывали, где нужно перекрывать дороги и строить баррикады.

Когда мы подъехали в горотделу, там было уже 200-300 человек, многие с оружием. Туда заходила детвора по 16-17 лет и тоже получала оружие - его давали, не проверяя документы.

Люди просто стояли около горотдела и смотрели, никто же не понимал, что происходит. Потом пришла наш мэр Нелли Штепа и стала рассказывать, что в городе все нормально. Женщины лет пятидесяти-шестидесяти говорили, что молодежи нужно идти защищать город, что сейчас придут бандеровцы и будут всех убивать. И молодежь вроде как двинулась, а я говорю: стоп. Никуда не идите, стойте, понаблюдайте. Одна из женщин мне говорит: что ты провоцируешь, пусть идут защищать. Я говорю, давайте разберемся, кто и от кого будет защищать – и стал объяснять ребятам, что в таких братоубийственных войнах не стоит участвовать. Будут убийства людей, грабежи, мародерство».
Недорасстрел
Алексей рассказывает про обстрелы, про аресты людей, про то, как в городе перестали работать электричество и водоснабжение. «Люди из болота воду набирали, через марлю процеживали и пили», – добавляет он, замечая, что у «ополченцев» проблем с едой и водой не было. Самого Алексея сторонники Гиркина чуть не расстреляли «за измену Родине».

«Меня обвинили в саботаже и предательстве из-за того, что я доставал тела погибших украинских военных. Я же до войны занимался поиском солдат Первой и Второй мировых войн. Но с началом войны пришлось заниматься только что убитыми. С обеих сторон, – рассказывает Алексей. – Я и мои друзья, с кем я искал раньше останки солдат, были первыми и единственными, кто 2 мая 2014 года поднял тела погибших вертолетчиков в районе села Карповка. Все же радовались: ура, фашистов сбили, а мы надеялись, что кто-то выжил. После меня за это задержали и привезли в бывшее здание СБУ, замотали скотчем локти и ноги, и спустили в подвал. Я делал шаг и падал. Потом мне зачитали обвинение и поставили около окопа, который вырыли рядом со зданием СБУ. Начался обстрел, я инстинктивно сделал пару шагов назад и упал в окоп. Боевики сначала подумали, что я убит. Стали кричать, что у них «двухсотый». Потом выяснили, что я все-таки живой. Достали, обыскали карманы и в одном обнаружили телефон».

Последним номером в телефоне Алексея был звонок одному из «ополченцев» – он договаривался о том, как кому передавать тела убитых. Задержавшим Алексея тот стал говорить, что Юков никакой не предатель, «ополченцы» стали звонить Гиркину. После длинного разговора расстрел отменили, вернули телефон и кошелек – правда, без денег.

«Помню, что в плен меня брал чеченец, он по-русски не понимал, ходил с рюкзаком "Россия и Ичкерия", на котором были изображены два флага, – рассказывает Алексей. – Он был молодой, у него борода еще толком не росла. Когда мне приговор отменили, он пытался мне в знак примирения свой пистолет отдать: возьми, дескать, брат, это мой именной пистолет. Я сказал: нет спасибо. На** оно мне надо, скажут потом, что я вместе с ними был».

Мемориал погибшим украинским военным на горе Карачун
Опознан по ладанке
Тела погибших Алексей и его волонтеры сейчас передают обеим сторонам – Украине и представителям ДНР и ЛНР.

«С мертвыми мы не воюем. Мы отдаем ДНРовцам их солдата, украинской армии отдаем их солдата. А как иначе?».

Он рассказывает, как к нему обратилась мама одного из погибших в ДНР. Ее сына сагитировали в местной церкви ехать в Славянск, якобы волонтером. Он сказал маме, что отправился на заработки в Москву и уехал.

«А потом ей звонят и говорят: приезжайте, ваш сын погиб. Как погиб, куда ехать?! В Славянск! А что он там делает? Оказалось, что его ранили при обстреле микрорайона Семеновка и отправили в городскую больницу имени Ленина. Там ему отрезали ногу, толком не перевязали и он умер от потери крови. Его завернули в одеяло, положили в гроб и непонятно где похоронили», – рассказывает Алексей. Когда мать приезжала за телом сына, то ей отказали в выдаче – и врачи, и ополчение. Потом кто-то ей сказал, что сын лежит на Северном кладбище Славянска. Она целый год ездила класть цветы на могилу, только выяснилось, что там лежит вовсе не ее ребенок. «Она с нами связалась, и мы нашли ее сына на другом кладбище. Женщина была с нами на эксгумации и не могла поверить, что это он, ее сын. Опознала только по ладанке, которую она ему когда-то подарила». Алексей говорит, что это не единичный случай.
Многие в Славянске до сих пор не понимают, почему украинская армия беспрепятственно выпустила «ополченцев» из города. Сам Алексей считает, что это было осознанно: «Они выходили колонной в четыре километра. Там были и военная техника, и семь автобусов с женщинами и детьми. Если бы их тогда разбили, в Славянске сразу же появились российские войска как миротворческие. По телеку показали бы красивую картинку, как украинская армия убивает мирных людей. И Славянск сейчас был бы в ДНР, как и весь Донбасс».

Мужчина говорит, что антиукраинские настроения остались и сейчас – например, на последних выборах тут победил Юрий Бойко, лидер «Оппозиционного блока». «Война могла бы научить тех, кто ее видел. А большинство людей тогда уехали из города. Меня пугает, что люди опять хотят войны – хотят сражаться. Вам мало той славянской молодежи, которая погибла?! Это же наши с вами жители, друзья, знакомые. Я не хочу тут снова войны. Мне достаточно», – говорит Алексей.